Вступление

Время перевалило за пять часов вечера. Пусть из-за разгара лета солнце и садилось поздно, это уже вполне можно было назвать вечером.

Часть учеников, даже не успев оправиться от усталости после специального экзамена на выживание с пейнтбольными ружьями, шагнула в новый спецэкзамен, неся на себе весь накопившийся груз.

Вскоре приблизилось время, когда нам предстояло начать экзамен уже в составе групп. Появился наблюдатель.

— Я Урушихара. Назначен наблюдателем третьей группы. Рад знакомству.

Незнакомый взрослый мужчина представился и начал проверять, все ли собрались. Из десяти групп четыре находились под присмотром классных руководителей третьего года. Значит, он, похоже, был одним из оставшихся шести наблюдателей.

— В этом специальном экзамене вам предстоит выполнять различные задания и зарабатывать жетоны. Задания делятся на три категории. Я объясню подробнее, так что слушайте внимательно. Категории следующие: «личные», «групповые» и «командные». С «личными» всё просто: это задания, которые выдаются каждому ученику отдельно. Иными словами, вы будете индивидуально соревноваться либо с кем-то из своей группы, либо с кем-то из другой группы. Далее — «групповые». В них все шестнадцать человек, собравшиеся здесь, либо совместно выполняют задание школы, либо соревнуются со всеми участниками других групп. И третья категория — «командные». Здесь группа делится ещё мельче: по классам. Для них предусмотрены особые правила, поэтому подробные объяснения будут даваться непосредственно перед соответствующим заданием.

Убедившись, что все без проблем следят за объяснением, наблюдатель Урушихара продолжил.

— Теперь я хотел бы перейти к тому, как будут начисляться жетоны. Но прежде вам нужно выбрать по одному «представителю» от каждого класса.

Ни в объяснении правил от учителя Машимы, ни в разданных материалах слова «представитель» не было. Ученики группы переглянулись, впервые услышав о такой роли.

— А если стать представителем, от этого есть какая-то польза? А, нет, если есть и что-то плохое, хотелось бы услышать сейчас.

Сонода, оглядываясь на окружающих, всё же первым задал Урушихаре вопрос.

— Нет, ничего особенного. Просто жетоны, полученные классом, будут начисляться представителю разом. Это касается двух категорий заданий, кроме личных. Например, допустим, класс A получил десять жетонов в «групповом» или «командном» задании. Если представителем класса A будет Ике-кун, то все полученные жетоны сначала будут начислены именно Ике-куну.

До этого момента ученики, включая меня, не сомневались, что заработанные жетоны будут начисляться непосредственно тому, кто их получил. Здесь сама эта основа была перевёрнута. Разница между индивидуальным начислением и начислением через представителя была огромной.

— А? Что за бред? Значит, если представитель захочет, он может просто забрать жетоны себе?

Ибуки, заметив ненормальность этой системы, с подозрением посмотрела на наблюдателя.

— У школы нет такого намерения, но с точки зрения правил это возможно. Вклад в выполнение заданий может различаться в зависимости от самого задания, поэтому внутри класса вам, возможно, придётся обсуждать, как распределять жетоны. В этом смысле от представителя могут требоваться определённые качества.

Наблюдатель привёл вроде бы убедительное объяснение, но из-за этого риск резко возрастал. Как и опасалась Ибуки, если управление жетонами полностью доверить представителю, не было никакой твёрдой гарантии, что жетоны действительно попадут тебе в руки.

Судя по всему, исключением была только личная категория. Если количество заданий и наград в трёх категориях будет примерно равным, то число жетонов, которые ученик сможет контролировать самостоятельно, составит всего треть.

— Однако здесь нужно обратить внимание на вопрос о личных и классных жетонов. Жетоны, полученные индивидуально, на сто процентов считаются личными жетонами. А жетоны, полученные в групповых и командных заданиях, сначала поступают представителю. При этом каждый раз число жетонов, полученных за задание, делится на количество участников. Например, если в групповом задании группа получила сорок восемь жетонов, каждый представитель класса получает по двенадцать. Поскольку в группе шестнадцать человек, на одного участника приходится по три жетона. Именно это и будет верхним пределом жетонов, признаваемыми личными, то есть законным персональным вкладом. Если один ученик получит четыре жетона, один из них станет классным. Право на личные жетоны не исчезает и накапливается, поэтому момент передачи не оказывает отрицательного влияния.

Если грубо обобщить, получалось так:

Задания бывают трёх типов - «персональные», «групповые» и «командные»; Жетоны, полученные в персональных заданиях, все считаются личными; Жетоны, полученные в групповых и командных заданиях, проходят через представителя; Кроме того, число, полученное при делении общего количества заработанных жетонов на число участников группы или команды, становится верхним пределом личных жетонов. Всё, что начислено сверх этого, считается классными жетонами; Верхний предел личных жетонов накапливается, поэтому время распределения остаётся на усмотрение представителей.

— Худшее правило, серьёзно.

Похоже, личные и классные жетоны существуют, чтобы не позволить представителю монополизировать жетоны и забрать специальную награду себе.

Но даже так права представителя были куда значительнее, чем можно было понять по спокойному тону наблюдателя: они влияли и на получение личных баллов, и на возможность избежать отчисления из-за последнего места.

Нам также сообщили, что не делящиеся без остатка жетоны будут просто игнорироваться. Например, даже если команда получит сорок один жетон, при делении на четырёх верхний предел личных жетонов останется десять.

— Теперь обсудите и решите, кто станет представителем. Если в отведённое время вы не сможете выбрать, представитель будет определён голосованием внутри команды.

— Правило, при котором все заработанные жетоны специально концентрируются у представителя, даёт нам, ученикам, одни минусы.

— Будто они хотят спровоцировать внутренний конфликт.

Санада помрачнел из-за навязанного ограничения, а Йошида высказал своё впечатление. По сути, они были правы. Здесь проверялось, можно ли доверять одноклассникам и способны ли они это доверие оправдать.

— Не знаю, кто станет представителем, но вы ведь передадите мне мои жетоны?

Ибуки, уже почувствовав недоверие к этому правилу, подозрительно посмотрела на товарищей из класса B.

— В целом до попыток подставить кого-то дойти не должно. И именно поэтому, чтобы такой человек не стал представителем, выбирать нужно справедливым способом.

На вопрос Ибуки ответил Кацураги и предложил простой выбор большинством. Это был самый понятный и самый легко принимаемый способ отбора.

С другой стороны, в других классах уже начались иные движения.

— Я думаю стать представителем. Ты не против, Мии-чан?

Такой давящий голос прозвучал внутри команды класса A — от Шинохары.

— А, д-да, я не против, если так...

Мии-чан, не проявляя особого желания возражать против кандидатуры Шинохары, немного растерянно кивнула. Поскольку она сама не любила выделяться, вероятно, ей было достаточно того, что кто-то берёт это на себя.

— Мии-чан тоже согласна, значит, проблем вроде нет.

Словно получив внутреннее подтверждение на основании одного лишь мнения, Шинохара уверенно улыбнулась.

— Эм... наверное, лучше ещё спросить у Ике-куна и Кушиды-сан...

Мии-чан невольно подала голос, почувствовав, что всё вот-вот решится её одним голосом, но Шинохара её не слушала.

Однако в этом специальном экзамене последнее место по числу жетонов было связано с отчислением. Если думать на несколько ходов вперёд, оставался вопрос: можно ли так легко выбирать представителем Шинохару или Ике. Кушида, понимая это, наверняка тоже чувствовала, что поддаваться течению, как Мии-чан, рискованно.

Короткое молчание, возникшее внутри класса A, было чуть слишком долгим и тяжёлым, чтобы раствориться в разговорах других классов. Прежде чем кто-либо из четверых ясно заговорил, первой сдвинулась сама атмосфера.

Мии-чан лишь раз перевела взгляд с Кушиды на Шинохару и обратно, но сразу опустила глаза. То ли она не привыкла к тому, что решение поручают ей, то ли понимала тяжесть высказывания в такой момент. В любом случае отвечать сразу она явно не собиралась.

А Шинохара этого лёгкого колебания не упустила. Даже до окончательного решения она прежде всего пыталась перетянуть ход событий на себя. Не отводя взгляда, она давила так, чтобы не оставить пути к отступлению.

И затем—

— Кушида-сан, ты против? Тебе неудобно, если представителем буду я?

Она сделала шаг вперёд. Вопрос был задан в форме вопроса, но фактически круг возможных ответов уже был ограничен. Если ответить «да», это вызовет конфликт. Если «нет», придётся уступить. Навязав этот выбор из двух вариантов, Шинохара явно пыталась захватить инициативу.

— Эм... м-м, да... Не то чтобы мне это было неудобно, совсем нет. Просто я сама думала выдвинуться...

Сдержанно, но вполне отчётливо Кушида заявила о своём намерении. Однако, услышав её слова, Шинохара слегка напряглась и недовольно изменилась в лице.

— Почему? Это потому, что ты мне не доверяешь?

— Нет, дело не в этом. Я с самого начала собиралась выдвинуться...

— Хм? Как-то неприятно, будто мне не доверяют.

— Но если так говорить... тогда ведь получится, что и ты мне не доверяешь, Шинохара-сан?

Кушида, похоже, была слегка подавлена напором и растеряна, но всё равно не прекратила возражать.

— Э-э? Нет, не в этом дело...

Шинохара немного насмешливо улыбнулась и продолжила:

— Но, Кушида-сан, ты серьёзно думаешь, что тебе будут доверять без всяких условий?

Тон её голоса чуть повысился. Пока они ещё не привлекли внимания, но если разговор обострится, взгляды и уши других классов неизбежно обратятся к ним.

— Я... стараюсь, чтобы мне доверяли. Именно поэтому я и подумала, что не хочу нагружать тебя, Шинохара-сан.

Поскольку вокруг были ученики других классов, Кушида должна была продолжать играть обычную Кушиду. И Шинохара прекрасно это понимала, поэтому смело шла вперёд.

— Нагружать? Что ты имеешь в виду?

— Управлять жетонами ведь хлопотно. Представитель — это, по сути, что-то вроде человека на побегушках, поэтому, может, лучше этим займусь я.

— Это совсем не нагрузка, всё нормально. Так что, Кушида-сан, можешь спокойно оставить это мне.

— Мии-чан, а ты как думаешь?

Кушида, словно прося помощи, обратилась к Мии-чан. Но прежде чем та, оказавшись меж двух огней, смогла ответить, Шинохара недовольно помрачнела.

— Ты же слышала, что она доверила это мне? Почему снова спрашиваешь? Всё-таки ты мне не доверяешь?

— Нет, это не так. Я просто хочу убедиться в мнении всех...

— Тогда спроси и Канджи.

Шинохара, уверенная, что тот немедленно встанет на её сторону, фыркнула и посмотрела на Ике.

— М-м... Ике-кун, ты что думаешь?

Кушида слегка приблизилась к нему и спросила, глядя снизу вверх.

— А? Нет, ну... Кикё-тя... Кушида тоже, да, совсем не плохой вариант...

Пусть внутри класса он уже видел её истинную сущность, внешне Кушида всё равно оставалась ангелом. Получив от неё такой взгляд, словно она на него полагалась, Ике покраснел и запаниковал.

— Канджи...?

Шинохара, которой не понравилась неожиданная реакция Ике, изо всей силы потянула его за левое ухо.

— Ай, ай-ай-ай! Больно же, Сацуки!

— Ответь ей честно: кто больше подходит на роль представителя, я или Кушида-сан?

Торопливо повторяя «конечно, конечно», Ике ответил почти с криком:

— Если доверить это Сацуки, всё будет нормально!

Под открыто подозрительным взглядом Шинохары Ике сбежал от прямого ответа.

— Вот, значит так. Хорошо, Кушида-сан?

— Поняла. Да, если все считают, что так лучше, я не против.

Недовольства у неё, скорее всего, было немало, но у Шинохары и Ике было два голоса. Даже если бы Кушида продолжала упираться и сумела перетянуть Мии-чан на свою сторону, голоса разделились бы, и представитель не был бы выбран. Раз уж она уже достаточно сильно возразила, лишний раз раздражать Шинохару было бы плохим ходом. Похоже, Кушиде пришлось отступить.

Разумеется, сейчас ни Шинохара, ни Ике не думали обмануть Кушиду или Мии-чан при распределении жетонов. Но это лишь потому, что сами они ещё не оказались загнаны в угол. Если в дальнейшем они не смогут увеличить число жетонов так, как хотели, или начнут их терять, полномочия Шинохары как представителя могут раздуться — сильно, резко и до такой степени, что с ними станет трудно что-либо сделать.

Иными словами, это была крайне важная роль. Среди нынешних третьекурсников почти не осталось учеников, которые не смогли бы увидеть хотя бы это. Именно поэтому положение Кушиды с этого момента станет особенно сложным.

— Похоже, у них представитель — Шинохара. Ну, если у ученика есть риск отчисления, желание стать представителем вполне понятно. А вот для Ван и Кушиды это, наоборот, головная боль.

Йошида, подслушивавший их разговор, тихо проанализировал ситуацию.

— Ладно, а нам что делать? Ты ведь будешь представителем?

Йошида подошёл ближе и тихо спросил указаний.

— Ты готов подчиниться мне?

— Конечно. Когда мы почти проиграли в специальном экзамене с пейнтбольными ружьями, я запаниковал, но раз в итоге всё прошло по плану и мы заняли второе место, жаловаться не на что. К тому же ты лидер на этом экзамене. В идеале нам нужно занять первое место в этой группе.

Санада, стоявший рядом с Йошидой, тоже без колебаний кивнул.

— Значит, представителем буду я?

— На неё внимания не обращай. Она всё равно не выйдет вперёд.

Йошида, видя, как Моришита стоит со скрещёнными руками и несколько раз кивает, продолжил, будто её можно не учитывать.

— Думаю, Моришита-сан тоже понимает, что из нас лучше всего доверить это Аянокоджи-куну.

Выглядело так, будто меня нарочно чрезмерно подталкивают вверх, но я не стал обращать на это внимания.

— Последнее уточнение. Вы правда готовы оставить это мне? Став представителем, я смогу как захочу распределять полученные жетоны. Может быть, я начну действовать ради собственной безопасности.

— Аянокоджи, ты же тот странный тип, который сам захотел упасть из класса A. Если ты предашь нас и попытаешься спасти только себя, после этого как минимум уже не сможешь оставаться лидером класса. Поэтому мы тебе доверяем... точнее, твоё положение не позволяет тебе действовать как вздумается.

Так Йошида объяснил, почему признаёт меня представителем. Словно поддерживая его, Санада тоже кивнул в знак согласия.

Их отношение говорило о том, что они приняли решение: если не довериться мне полностью, класс не сможет подняться.

— Я лично вам не доверяю. Ну что ж, посмотрим, достойны ли вы управлять классом.

— Понял. Если Йошида и Санада так говорят, я возьму на себя ответственность и стану представителем.

Я сообщил наблюдателю, что стал представителем команды класса C, и стал ждать решений остальных команд.

В итоге класс A выбрал своим представителем Шинохару Сацуки.

Класс B остановился на Кацураги Кохее. Ибуки Мио явно была недовольна таким исходом, но двое остальных поддержали его кандидатуру, так что решение приняли без особых споров.

Что касается класса D, то Амикура Мако заняла роль представителя без малейших возражений.

По сравнению с искажённым балансом сил, который разъедал класс A изнутри, выборы в остальных группах выглядели более-менее разумными.

— Значит, жетоны ты собираешься делить честно, да? — сразу спросила Ибуки, сверля Кацураги взглядом.

— Разумеется, — спокойно ответил Кацураги. — Хотя не могу гарантировать, что моё понимание справедливости совпадает с твоим.

— А? Что это значит?

— Это всё ещё специальный экзамен, — ровным тоном продолжил он. — Мне лишь доверили распоряжаться общими жетонами класса. Я собираюсь распределять их справедливо — в зависимости от вклада каждого. Те, кто покажет результат, получат соответствующую награду. Те же, кто будет тянуть группу вниз, получат только необходимый минимум.

Он спокойно выдержал взгляд Ибуки.

— Если хочешь набрать достаточно жетонов, чтобы избежать исключения, тогда внеси свой вклад в работу класса.

— Ц… ладно.

Очень похоже на подход Кацураги.

Для него равенство не означало одинаковые доли для всех. Его справедливость строилась на оценке вклада, а распределение жетонов напрямую зависело от результатов. Нравилось это кому-то или нет, мыслил он прагматично.

Амикура, напротив, придерживалась совершенно другого подхода.

Для её группы личная эффективность не имела значения. Все жетоны, которые заработают четверо участников, будут поделены между ними поровну.

И это тоже было формой равенства.

Между ними уже существовало доверие, а способности всех участников были относительно сбалансированы, поэтому почвы для конфликтов почти не оставалось.

И наконец — Шинохара Сацуки, представитель класса A.

На первый взгляд её позиция выглядела такой же, как у Амикуры: равное распределение между всеми участниками. Но условия, скрывавшиеся за этим решением, были совершенно иными. Если говорить о способностях, то Кушида Кикё и Мии-чан явно имели куда больше преимуществ, чем сама Шинохара.

Иными словами, Шинохара использовала полномочия представителя, чтобы создать такую форму «равенства», которая в первую очередь была выгодна ей самой.

Часть 1

Когда представители всех четырёх классов собрались вместе, наблюдатель вышел вперёд и обратился к нам.

— Итак, без лишних промедлений приступим к заданиям индивидуальной категории, — объявил он. — У вас будет максимум шестьдесят минут, чтобы обсудить и большинством голосов решить, куда группа отправится сначала, выбрав один из предложенных пунктов. Когда все будут готовы перейти к решению, вы проголосуете через смарт-часы, после чего направитесь к месту, набравшему больше всего голосов.

Он сделал короткую паузу.

— Что касается наград: каждый ученик, проголосовавший за место, набравшее больше всего голосов, получит один жетон. Если голосование будет единогласным, каждый получит по два жетона. Те, кто проголосует за место, отличное от выбора большинства, получат по три жетона. И наконец, если какое-либо место получит ровно один голос, этот единственный проголосовавший получит пять жетонов.

Значит, первое задание сводилось к тому, чтобы определить пункт назначения нашей третьей группы.

— Перед началом обсуждения предупрежу ещё об одном, — продолжил наблюдатель. — Если по наибольшему числу голосов возникнет ничья, то есть несколько мест наберут одинаковое максимальное количество голосов, ученики, проголосовавшие за эти места, получат ноль жетонов. В таком случае пункт назначения будет выбран случайным образом из вариантов, оказавшихся в ничьей.

Иными словами, система гарантировала каждому выплату жетонов при условии, что первое место не закончится ничьей.

— Мы ни при каких обстоятельствах не будем раскрывать, кто за какое место голосовал. Кроме того, во время голосования строго запрещено показывать экран своих часов другим. Учтите: за подобные нарушения будет назначен отдельный штраф, ведущий к потере жетонов.

Если бы мы знали в реальном времени, кто и за что голосует, согласовывать выбор было бы слишком легко. Такая строгая анонимность, вероятно, была необходимой мерой именно против этого.

Быстро закончив объяснение, назначенный к нам наблюдатель Урушихара вслух зачитал список возможных пунктов назначения.

— Для первого перемещения доступно пять вариантов: B9, E12, F14, I10 и I13. Независимо от выбранной зоны содержание следующих заданий останется абсолютно одинаковым. Однако время, потраченное на дорогу к следующему пункту, будет просто потеряно, поэтому прошу учитывать это.

Санада развернул карту, выданную вместе с материалами, и сразу проверил координаты.

Варианты были разбросаны по сетке: среди них находились как сравнительно близкие точки, так и места на приличном расстоянии. Некоторые, судя по карте, требовали бы заметных усилий, чтобы до них добраться.

— Сейчас я запускаю таймер, — сказал Урушихара, без промедления сверившись со своими смарт-часами. — Можете начинать обсуждение.

Естественным образом отреагировав на это, наша группа из шестнадцати человек перестроилась в круг, чтобы мы могли видеть лица друг друга.

— Тут очевидно, что лучше выбрать место поближе. Задания ведь тоже не изменятся, — пробормотал Сонода из класса B; скорее, как будто размышлял вслух, чем задавал вопрос.

Услышав его слова, Ике тут же согласился:

— Точно. Даже учитель… точнее, наблюдатель только что сказал, что время на дорогу — пустая трата.

Утверждение «чем ближе, тем проще» вполне соответствовало Ике, который ненавидел всё хлопотное.

— Тогда все голосуем за ближайшую зону — и дело с концом? Обсуждение быстро закончится, а мы все получим по два жетона, — вставила Минамиката.

Единогласное голосование за ближайшую точку. Это был самый первый и самый очевидный вариант, который приходил в голову.

Гарантия того, что следующее задание не изменится, безусловно, была весомым фактором. Но если выбирать ближайший пункт только исходя из этого, то никакое обсуждение вообще не требовалось.

Школа специально выделила нам целых шестьдесят минут на обсуждение. Значит, в этом должен был быть смысл. Вернее, вероятно, именно школа и хотела заставить нас думать, что здесь скрыт более глубокий смысл.

— Разве голосовать вслепую за ближайшую зону — не слишком примитивно? — возразил Йошида. — Наверняка тут есть что-то ещё.

Если бы расстояние было единственным различием между вариантами, никто бы не стал голосовать за дальнюю точку. Заподозрив ловушку за настолько очевидным ответом, Йошида высказался, чтобы остудить остальных.

— Я согласен, — сказал Кацураги, бросив короткий взгляд на Ике и Соноду. — Нам следует тщательно рассмотреть и остальные зоны.

— Но… Урушихара-сан сказал, что пункт назначения и задания не связаны… — пробормотала Морофуджи со своего места рядом с Кацураги.

— В таком случае нам, возможно, нужно учитывать факторы вне самих заданий, — ответил Кацураги. — Нельзя двигаться вслепую, не проверив сперва, какой пункт принесёт нашей группе наибольшую пользу.

— Разве это не пустая трата времени? — возразил Сумида. — Это задание построено вокруг обмена жетонами. Думаю, ответ «чем ближе, тем лучше» вполне нормальный.

Похоже, обсуждение уже начинало расползаться по швам.

Казалось бы, нам нужно было просто проголосовать и выбрать следующий пункт назначения, но прийти к согласию явно оказалось непросто.

— Наблюдатель назвал это индивидуальной битвой, верно? Значит ли это, что мы должны переигрывать друг друга через сам процесс голосования?

Санада задал этот вопрос, повернувшись ко мне.

— Да. Это, без сомнения, один из ключевых механизмов.

— Единогласное голосование даёт надёжную награду в два жетона, но это явно не максимальная выплата, — заметил Санада.

Для большинства учеников было естественно предпочесть ближайшее место в качестве пункта назначения. Следовательно, голоса должны были сосредоточиться именно там. При единогласном выборе жетоны распределились бы поровну между всеми шестнадцатью участниками, но продуманное предательство гарантировало бы предателю куда более крупную выплату. Что хуже, такое предательство сократило бы награду большинства до одного жетона. А если появилось бы несколько предателей, у оппортунистов открывалась возможность получить три или пять жетонов под защитой полной анонимности.

— Простое, но неприятное задание, — снова пробормотал Сонода, и несколько учеников согласно кивнули. — Наши общие мотивы совпадают, но система наград активно мешает нам сотрудничать.

Оптимальная стратегия заключалась в том, чтобы самому не голосовать за желаемый пункт, но убедить остальных проголосовать именно за него.

— Подождите, разве это не невозможно? — возразил кто-то. — Никто не захочет тратить свой голос на ближайшее место.

Именно. Все соглашались, что чем короче путь, тем лучше. Но если ради этого удобства нужно довольствоваться всего одним жетоном, люди неизбежно захотят обеспечить себе три или пять жетонов, даже если из-за этого придётся идти дальше.

— Но… если все будут так думать, то все голоса в итоге уйдут к дальним местам, да? — заметила Мии-чан, очевидно заранее просчитав логическое продолжение этой мысли.

— Если мы все будем избегать кратчайшего маршрута и голосовать за дальние точки, тогда больше всего голосов получит дальнее место? Чёрт, так тоже не выйдет.

В пространстве, где друзья и противники перемешались между собой, ученики обменивались изучающими взглядами, оценивая друг друга.

Воцарилась неприятная тишина. Прошло десять или двадцать секунд, и как раз когда тяжёлая атмосфера, казалось, вот-вот затянется надолго, Кацураги тихо нарушил молчание.

— Неуклюжая битва умов только породит подозрения, — спокойно сказал он. — Если мы будем голосовать вслепую, то, как только что указала Ван, рискуем не получить жетонов и при этом быть вынужденными пройти большое расстояние. Самый простой способ — свести обсуждение к минимуму, поставить сотрудничество выше всего и единогласно проголосовать за ближайшую зону. Мы не получим максимум жетонов, но гарантируем результат и расстояние, которыми смогут быть довольны все.

Разумеется, большинство группы не собиралось тут же кивнуть и согласиться с предложением Кацураги. Сам Кацураги это прекрасно понимал. Можно было сказать, что он лишь обозначил базовую позицию, чтобы запустить настоящее обсуждение.

— Может, и так, но чтобы гарантировать большинство, нам нужно, чтобы за одну точку проголосовали хотя бы девять человек, — возразил Ике. — Ты серьёзно предлагаешь просто отдать три или пять жетонов оставшимся семерым?

— Жетоны можно передавать, — спокойно ответил Кацураги. — Мы можем договориться сложить полученное и потом распределить поровну.

— Да ты издеваешься, — резко бросил Ике. — Если жетоны окажутся у кого-то из другого класса, нет никаких гарантий, что он потом их отдаст. Голосование строго анонимное, а значит, кто-нибудь точно нас проведёт. Например, Аянокоджи… Да, кто-нибудь вроде Аянокоджи! — продолжил он, переводя взгляд на меня. — Ты же точно целишься в награду в пять жетонов, верно?

Как и предсказывал Кацураги, его предложение стало искрой, вызвавшей шквал возражений, и Ике яростно возглавил эту атаку.

Поскольку он смотрел в мою сторону и назвал меня по имени, я встретился с ним взглядом, хотя бы чтобы показать, что услышал.

— Похоже, после предательства нашего класса у тебя характер стал ещё хуже, — съязвил Ике. — Да и вообще, тот, кто переводится из класса A в класс ниже только потому, что считает себя немного умным, изначально ненормальный.

С тех пор как наши группы объединились, Ике не переставал жаловаться на моё поведение. Я вполне мог оставить это без ответа, но Кацураги вмешался и ответил вместо меня.

— Ты волен думать о переводе в класс ниже всё, что захочешь, — сказал Кацураги, скрестив руки на груди и резко сузив глаза. — Но если переход в класс ниже делает человека ненормальным, тогда, полагаю, я тоже ненормальный.

Поняв, что задел Кацураги рикошетом, Ике неловко отвёл взгляд.

Последствия этой перепалки коснулись не только их двоих; над учениками из класса C повисла едва заметная тяжесть. Йошида и остальные раньше были союзниками Кацураги, а теперь, после долгой череды обстоятельств, он стал их противником. Вероятно, из-за этого у них оставались сложные чувства.

Не выдержав внезапно напряжённой атмосферы, Морияма из класса D вмешался как посредник.

— Давайте все на секунду успокоимся. Думаю, сотрудничество, предложенное Кацураги, — вполне допустимый вариант. Это самый прямой подход, верно?

— Но разве вся проблема не в том, что мы не можем так сделать? — возразила Шинохара. — Ни Канджи, ни я не хотим выбрасывать свои голоса на самый популярный вариант.

— Вот именно! — подхватил Ике, горячо поддерживая её протест.

— Конечно, любой чувствовал бы то же самое, — рассудил Сумида. — Но если мы просто упрёмся, то никуда не продвинемся. Нужно сначала понять, где мы можем пойти на компромисс, и найти сбалансированную схему голосования. Возможно, есть решение, которое устроит всех.

— Сумида прав, — согласился кто-то. — Общее количество жетонов, которые получит группа, несомненно, меняется в зависимости от того, как мы проголосуем. Главный вопрос — какие схемы голосования вообще возможны?

Предположив, что мы сможем контролировать голоса каждого, группа начала понимать, что способ распределения напрямую влияет на общий доход. Увидев это, я слегка поднял руку и заговорил.

— Простое единогласное голосование даёт каждому по два жетона, — объяснил я. — Итого тридцать два жетона. Однако если намеренно распределить голоса, существует шесть разных схем, при которых получается абсолютный максимум — сорок жетонов. Например, схема первая: семь голосов, шесть голосов и три направления по одному голосу. Схема вторая: шесть голосов, пять голосов, три голоса и два направления по одному голосу, и так далее. Какую бы из шести схем мы ни использовали, максимум всё равно ограничен сорока жетонами.

Я сделал небольшую паузу, прежде чем озвучить оптимальную стратегию.

— Из всех шести схем проще всего согласовать распределение четыре-три-три-три-три. Мы отправляем ровно по одному человеку от каждого из четырёх классов голосовать за главный пункт, и он получает победные четыре голоса. Оставшиеся двенадцать человек делятся на группы по трое и голосуют за четыре другие точки.

Это дало бы на восемь жетонов больше, чем единогласное голосование, что для любого из классов было неплохим вариантом.

— Единственный недостаток, — продолжил я, — в том, что сорок жетонов, разделённые на шестнадцать человек, дают два с половиной. Значит, поровну распределить их на индивидуальном уровне невозможно. Зато можно разделить доли по классам: каждый из четырёх классов получит ровно по десять жетонов и распределит их внутри себя.

С точки зрения эффективности это было абсолютно оптимальное решение. Конечно, независимо от схемы, сложность заключалась в том, чтобы действительно её реализовать.

— Ты невероятно быстро всё это посчитал, Аянокоджи, — сказал Кацураги, явно впечатлённый. Несколько других учеников согласились с ним и даже показательно захлопали в ладони.

— Не надо было расписывать каждую мелочь. Я бы и сам сразу понял эти схемы, — оборонительно пробормотал Ике. — Не нужно задирать нос только потому, что умеешь немного считать в уме. И вообще, ты уверен, что всё правильно? Прям настолько уверен?

— Да. Расчёты верны, — ровно сказал я.

— …Послушайте его, какой уверенный. Будет чертовски стыдно, если ты всё-таки ошибся.

Ике явно хотел, чтобы я оказался неправ. Он начал считать на пальцах, но почти сразу бросил эту попытку.

— Честно говоря, ты и правда звучишь довольно заносчиво, Аянокоджи-кун, — вмешалась Шинохара, поспешив защитить Ике. Её тон сменился с раздражённого на устало-недовольный. — Раньше от тебя такого впечатления не было. Ты всегда казался… безобидным. Ты изменился, став лидером, или просто перестал скрывать своё настоящее лицо?

Остальные в группе переводили взгляд с меня на компанию Шинохары.

Прежний я предпочёл бы не раскачивать лодку; скорее всего, просто проигнорировал бы её замечание и пропустил мимо ушей. Но на этот раз я решил принять наживку.

— Возможно, — ровно сказал я. — В прежнем классе мне было довольно некомфортно.

— Ого, он правда сказал это вслух. У тебя и правда ужасный характер, — фыркнула Шинохара, её лицо исказилось от отвращения.

Столкнувшись с моей непреклонной и ничуть не извиняющейся позицией, растерялись не только Мии-чан и Кушида; даже мои новые одноклассники вроде Йошиды заметно занервничали.

— Эй, может, немного сбавишь обороты? — прошептал Йошида, едва заметно дёрнув лицом.

— Не о чем беспокоиться. Я просто говорю то, что думаю.

— Нет, вот именно в этом и проблема… — протянул он.

Враждебная атмосфера оставалась в воздухе — плотная и неразрешённая. Но Кацураги, который, вероятно, всё это время молча проверял мои расчёты в голове, глубоко кивнул и снова вступил в разговор.

— Похоже, его расчёты действительно верны, — объявил Кацураги. — Разделение пяти пунктов по схеме четыре-три-три-три-три — надёжная стратегия. Рано или поздно нам всё равно не избежать соперничества внутри группы, но если сейчас есть способ каждому заработать жетоны с максимальной эффективностью, я вижу в этом большую ценность. Самое важное — увеличить количество жетонов у каждого и не опуститься на дно всего потока.

Кацураги полностью понял основную установку «зарабатывать, пока можно», и активно её принял.

— Думаю, я тоже согласен, — сказал Сонода. — Единственная причина, по которой кто-то может выйти из строя и попытаться всех перехитрить, — это получить на один-два жетона больше, верно? Но, честно говоря, не думаю, что риск того стоит. Разброс голосов только повысит вероятность ничьей. Если это понять, даже тот, кто собирался предать, должен прийти к выводу, что надёжные десять жетонов для класса — более умный выбор, разве нет?

Явно желая сохранить согласие, Сонода снова выразил поддержку сотрудничеству. Истинная сила этой стратегии четыре-три-три-три-три заключалась в том, что голоса отдавались за каждый пункт назначения. Поскольку каждое место получало минимум три голоса, даже если один человек решил бы стать предателем, математически он не смог бы забрать награду в пять жетонов, предназначенную за одиночный голос. А даже если группа предателей захотела бы согласовать засаду, провести безупречный заговор в смешанной группе, пользуясь одними только взглядами, было бы почти непосильной задачей.

— Мне всё равно не нравится, — проворчал Ике. — Просто идти за планом, который проталкивает Аянокоджи, мне противно.

— Нет нужды в беспочвенных подозрениях, — твёрдо ответил Кацураги. — Я несколько раз сам пересчитал числа, и схема Аянокоджи вместе с ожидаемым результатом полностью верны. Вместо жалоб лучше посмотри на положительную сторону: он быстрее дал нам вывод, и теперь мы можем потратить сэкономленное время на обсуждение фактического исполнения.

Осознание того, что этот способ распределения даёт наивысшую эффективность, наконец дошло до всех. Однако понять логику и согласиться её выполнить — разные вещи.

— Да, в целом я согласен. А ты?

— Это в сто раз лучше, чем голосовать вслепую без плана. Я за.

Как и ожидалось, класс D оказался прямолинеен; они были не из тех, кто станет возражать против предложения, очевидно выгодного большинству.

Пользуясь моментом, я перевёл взгляд на Йошиду и Санаду.

— Теперь, когда вы услышали обсуждение, вы определились?

— Если выбирать, я за то, чтобы каждый из четырёх классов получил по десять жетонов, — ответил Йошида. — Если наши мнения разделятся, в худшем случае мы рискуем получить ноль. К тому же такая схема выглядит неплохим сдерживающим фактором против предательства, верно?

Следом за Йошидой двое остальных не стали сопротивляться и явно склонялись к самой эффективной стратегии. Любопытно, что Моришита, обычно достаточно шумная, чтобы действовать на нервы, всё это время хранила полное молчание.

Получив согласие класса C лёгким кивком, Кацураги затем повернулся к своему классу B, чтобы узнать их мнение.

— Я-я думаю, это лучше, чем надеяться на ненадёжное единогласие…

— Если мне гарантируют жетоны, мне всё равно, — резко добавила Ибуки.

Пусть и не с таким энтузиазмом, как классы D и C, Ибуки и остальные выразили относительно согласную позицию.

Оставался только класс A, куда входили Ике и Шинохара, самые громкие противники.

— Я бы хотел услышать мнение Кушиды и Мии-чан, — сказал я.

— Э-эй, подожди секунду, — запинаясь, выступил вперёд Ике. — Ты и тогда наши приветствия проигнорировал, и сейчас тоже… Ты специально оставляешь нас с Сацуки за бортом, да?

— По той же самой причине, по которой я не поздоровался, — ровно ответил я. — Извини, но у меня нет желания спрашивать мнение у кого-либо из вас.

— Ты серьёзно сейчас это говоришь, Аянокоджи? — рявкнул Ике. — Ты понимаешь, что это групповое задание? Хватит делать вещи, которые только раскалывают нас! Мы же только что говорили о сотрудничестве всех со всеми!

Это был вполне разумный довод, на который сложно было возразить, и остальные в группе начали явно сочувствовать позиции Ике.

Увидев, как Ике в раздражении сжал кулаки, Шинохара мягко взяла его за руку, помня о взглядах остальных.

— Канджи, давай поступим взрослее, — тихо попросила она. — Да, мне тоже было больно, когда он нас проигнорировал, но ты сам сказал: это групповая битва, верно? Ссоры из-за пустяков только потянут нас вниз.

— Но всё равно…!

— Я тоже немного завелась, но разве это не отчасти твоя вина, Канджи? Ты же сам провоцировал Аянокоджи-куна, говорил, что ему нельзя доверять. Я не права?

— …Ну… наверное…

Хотя его злость не исчезла полностью, после мягкого упрёка Шинохары обида Ике немного смягчилась.

— …Да, ты права. …Я понял.

Заставляя себя проглотить гордость, Ике медленно разжал кулаки. Он неловко, чуть заметно наклонил голову и с трудом натянул на лицо более светлое выражение.

— Насчёт того, что было раньше… как бы сказать… в общем, прости, что говорил так, будто сомневаюсь в тебе. Конечно, ты мог разозлиться из-за такого… Пока что я согласен, что лучше сделать так, чтобы все классы получили равную долю жетонов. Так что, чтобы проверить наше доверие друг к другу, давай хотя бы в этот раз попробуем поладить.

Восстановив самообладание, Ике протянул оливковую ветвь. Шинохара кивнула, явно готовая поддержать его попытку примирения.

Если вспомнить время сразу после поступления, становилось ясно, что Ике и Шинохара пусть и неустойчиво, но всё же выросли морально. Я заметил это ещё на этапе приветствий. Подумать только: они готовы отмахнуться от моей откровенной грубости и снова активно попытаться пойти со мной на компромисс. Более того, это не было простой показухой; даже если им приходилось заставлять себя, они действительно, похоже, убеждали себя забыть старое ради группы.

Я почувствовал, как от Йошиды и других моих одноклассников рядом со мной волной пошло ощутимое облегчение.

Я перевёл взгляд на Ике и Шинохару, чтобы дать им ответ.

— Я согласен согласовать наши намерения при голосовании, — холодно сказал я. — Но, к сожалению, я просто не могу доверять ни одному из вас.

Без малейшего колебания я разбил хрупкий мир, который только что создала их добрая воля, мгновенно заморозив атмосферу.

— Чт—

Ике даже не успел отреагировать, как осторожная улыбка на лице Шинохары застыла в маске шока. Остальная группа уставилась на меня, и первоначальное изумление быстро сменилось явным недовольством моей непримиримой враждебностью.

— Аянокоджи, по-моему, это уже перебор, — вмешался Кацураги. — Я не знаю, что произошло между вами как бывшими одноклассниками, но сейчас нет никакой выгоды в том, чтобы наживать врага в лице класса A.

— Он прав, Аянокоджи, — согласился другой ученик. — Как ни посмотри, здесь неправ именно ты. Это просто незрелость.

— Я не собираюсь делать их своими врагами, — спокойно ответил я. — Однако если мы хотим, чтобы обсуждение шло гладко, оно бессмысленно, пока вперёд не выйдут подходящие люди. Пока Шинохара и Ике бесполезно вмешиваются как представители класса A, любое наше обсуждение — пустая трата времени. Для задания, сосредоточенного на диалоге, естественный выбор — чтобы разговор вела Кушида, а Мии-чан помогала ей как советник. Если мы пойдём этим путём, то сможем доверять друг другу и двигаться дальше без проблем.

Мой намёк был очевиден: этим двоим следовало знать своё место и отойти назад, как второстепенным персонажам.

— Ты… серьёзно меня бесишь, Аянокоджи!

Ике снова сжал кулаки, готовый броситься вперёд, но Шинохара крепко схватила его за плечо и удержала.

Однако, в отличие от прежнего момента, сама Шинохара выглядела так, будто достигла крайнего предела терпения.

— Что, чёрт возьми, это должно значить? — потребовала она, и её голос дрожал. — Ты говоришь, что нам вообще нельзя высказываться? Разве это не совершенно несправедливо? Мы сказали что-то настолько ужасное, что ты должен так с нами обращаться?

— Я… ну, я тоже считаю, что слова Аянокоджи-куна были совершенно неуместны, — сказал Санада, выходя передо мной с мрачным выражением лица.

— Все шестнадцать человек имеют равное право говорить, и, как сказала Шинохара-сан, я не думаю, что с ними двумя была какая-то особая проблема. Разве такое поведение не совсем на тебя не похоже, Аянокоджи-кун?

— Согласен. Здесь я не могу тебя защищать, — добавил Йошида, качая головой.

Похоже, все мои новые товарищи из класса C испытывали ко мне одни и те же отрицательные чувства.

— Честно говоря, всё это меня тревожит, — сказала Шинохара, глядя на меня. — Даже когда мы попытались пойти на компромисс, ты швырнул нам в лицо такое отношение. Если ты продолжишь создавать такую ядовитую атмосферу, нет никакой гарантии, что твой план вообще сработает. Предстоящее голосование строго анонимное, а значит, если кто-то действительно предаст нас, мы не сможем точно установить, кто это был. Разве вся эта стратегия не рушится, если в других классах есть люди, которым мы не можем доверять?

Её глаза слегка увлажнились, и, несмотря на вызывающий взгляд, она словно пыталась скрыть, насколько глубоко мои слова её задели.

— Не думаю, что я требую чего-то сложного, — ответил я. — Если вы просто позволите Кушиде и Мии-чан вести разговор, всё пойдёт гладко.

Как бы сильно это ни ухудшало их впечатление обо мне, я повторил свою позицию.

— Ты вдруг цепляешься к нам и выдвигаешь какие хочешь требования… Разве это тоже не пустая трата времени!? — крикнул Ике.

— А… ясно. Вот как. Ладно, поняла, — фыркнула Шинохара. — Давай просто сделаем, как он хочет, Канджи. Кушида-сан ведь действительно хорошая девочка. Она отлично говорит и к тому же милая.

Выбросив белый флаг, Шинохара сдалась, решив, что спорить со мной больше не стоит.

— В общем, мы оставим это задание тебе. Можем на тебя рассчитывать, Кушида-сан?

— М-мне…? — моргнула Кушида.

— Ну, этого хочет Аянокоджи-кун. Судя по всему, мы сами не способны двигать обсуждение вперёд.

— Д-да, я не против взять разговор на себя, но… Аянокоджи-кун, думаю, сначала тебе стоит перед ними извиниться. Я хочу, чтобы мы все сотрудничали в хороших отношениях, понимаешь…

Кушида ясно дала понять: сотрудничать будет трудно, если я сохраню враждебный тон, которым заставил Ике и Шинохару отступить. Ради гладкого продолжения, вероятно, сейчас было подходящее время сделать шаг назад.

— Понял. Верно, я действительно немного перегнул. Кушида права.

— Что за чёрт? Когда Кушида-сан говорит тебе, ты вот так просто извиняешься? — огрызнулась Шинохара.

— Дело не в этом. Просто, оглянувшись назад, я понял благодаря ей свою ошибку.

— …Очень сомневаюсь. Со стороны это выглядело иначе… — пробормотала Шинохара. — Ну ладно. Как угодно.

Она ответила холодно не потому, что простила меня, а из чистого раздражения, явно закончив разговор со мной.

— Извини, — добавил я.

На моё короткое извинение Шинохара только фыркнула. Она взяла Ике за руку и отвела его на шаг назад, слегка отдаляясь от круга.

— Итак, мы приняли искреннее извинение Аянокоджи-куна. Мы с Канджи теперь отойдём в сторону. Хотя, конечно, если нам потом будет что сказать, мы всё равно скажем.

— Прости, Кикё-чан. Оставляем это тебе, — добавил Ике.

— Нет, совсем не переживайте. Не знаю, насколько я смогу быть полезной, но постараюсь изо всех сил, — ответила Кушида с милой улыбкой.

Увидев её мягкое поведение, Ике наконец немного смягчил своё сердитое выражение.

— Ах, точно! Почему бы тебе не предложить хорошую идею, Кушида-сан? — подсказала Шинохара. — Было бы лучше, если бы у нас был какой-то способ управлять рисками и не дать предателям появиться, верно?

Это было колкое замечание со стороны Шинохары. Был ли этот укол направлен на меня, человека, который всё это время действовал ей на нервы? Или на Кушиду, другую предательницу из моего бывшего класса? Так или иначе, взгляды группы естественным образом собрались на Кушиде. Выглядя слегка озадаченной, она задумалась.

— Давайте подумаем… — начала Кушида. — Полностью предотвратить предательство мы не сможем, но можем снизить риск, если сделаем так, чтобы потом можно было сузить круг подозреваемых. Если заранее публично объявить и закрепить, кто именно за какой пункт голосует, то при расхождении в итогах мы сможем понять, из какой группы был предатель.

Кушида объяснила: например, если мы договоримся о распределении четыре-три-три-три-три, но фактический результат окажется четыре-два-три-три-четыре, это точно докажет, что кто-то из трёх учеников, назначенных на второй пункт, предал группу.

— Эм… ну, что-то вроде того. Надеюсь, моя логика верна, но… я не очень уверена, — добавила она, растерянно почесав указательным пальцем щёку.

— Для идеи, придуманной на месте, я бы сказал, неплохо, — заметил я. — Что думаешь о предложении Кушиды, Кацураги?

Передав разговорную эстафету Кацураги, я силой сместил динамику с истории «Аянокоджи против класса A», которая до этого владела воздухом.

— Я тоже согласен, — ответил Кацураги. — Это, безусловно, мера, которую стоит внедрить. Хотя, конечно, её нельзя назвать безупречной.

Хотя Кушида, вероятно, только что придумала эту идею на месте, она не сказала ничего, что могло бы её ослабить, и послушно кивнула. В конце концов, не было смысла зацикливаться на том, чтобы вычислить предателя со стопроцентной точностью. Пока голосование оставалось анонимным, важнее было найти рабочий компромисс в этих рамках.

— Уже одно то, что это повышает наши шансы сузить круг предателей, служит серьёзным сдерживающим фактором, — заключил Кацураги.

— Эй, — вмешалась Ибуки, слегка нахмурившись. — По плану, который вы только что описали, обязательно будут четыре человека, которых заставят голосовать за самый популярный пункт, верно?

— Именно так, — сразу ответил Кацураги. — Они будут распределены равномерно, по одному от класса. Если отправить ровно по одному человеку от каждого класса голосовать за пункт с четырьмя голосами, бремя останется равным. Так потеря не будет навязана одной конкретной группе.

— Ты говоришь «равным», но те, кто проголосует за главный пункт, получат только один жетон. Значит, временно они несут убыток, да? — надавила Ибуки. — Даже если план сработает, есть ли настоящая гарантия, что потом жетоны с ними поделят?

— Разумеется, — кивнул Кацураги. — Однако, как мы уже установили, каждый класс заработает в сумме десять жетонов. Даже если распределить их равномерно, выдав по два каждому из четырёх учеников своего класса, останется ещё два жетона. Как поступить с этим остатком, каждый класс решит сам.

Услышав объяснение Кацураги, Ибуки на секунду замолчала.

— Как угодно. Но сразу проясню: я голосую за одно из мест, которое даст три жетона.

Она чётко обозначила свою позицию, слегка скользнув взглядом в сторону.

Это было правдой. Если все классы будут действовать по плану, одному из четырёх человек в каждом классе придётся проголосовать за самый популярный пункт, а значит, в момент голосования он получит только один жетон. Её прямое замечание означало: если жёсткой гарантии последующего перераспределения нет, она хочет с самого начала оказаться на стороне, получающей три жетона.

Ненавидя мысль взять на себя рискованную роль, Ибуки ясно заявила об отказе.

— А, тогда я тоже забиваю место среди тех, кто получит три жетона, — быстро вмешался Ике, всё ещё стоявший чуть позади. — Я друзьям доверяю и всё такое, но не хочу влипать в какие-то проблемы. Нет смысла брать на себя лишний риск, верно?

Подхватив заявление Ибуки, Ике дал понять, что тоже не намерен жертвовать собой ради главного пункта.

Атмосфера вокруг слегка изменилась.

— Раз мы не будем знать, кто за что проголосовал, кто-то легко сможет потом прикинуться дурачком и оставить лишние жетоны себе, — продолжила Шинохара, скрестив руки на груди. — Даже если вы говорите, что всё нормально, потому что класс в целом получит десять жетонов, на индивидуальном уровне разница всё равно будет. А компенсируют ли тебе потом эту потерю — уже отдельный вопрос, разве нет?

Хотя она подала это как общее наблюдение, её взгляд был едва заметно острым.

Кацураги коротко посмотрел в сторону Шинохары.

— Ибуки и Шинохара совершенно правы, — без промедления заявил Кацураги. — Это задание строится на результатах на уровне класса. Поскольку механизма, который гарантировал бы идеальную справедливость между отдельными людьми, не существует, необходима гарантия доверия. Любой ученик, который тревожится, что ему не компенсируют потерю должным образом, должен сам проявить инициативу, заявить о своём намерении и занять одно из мест с выплатой в три жетона. Я возьму на себя бремя голосования за самый популярный пункт от класса B.

Нам требовался всего один человек от каждого класса, который примет риск на себя, позволяя трём остальным безопасно получить минимум по два жетона. Действуя решительно, Кацураги первым шагнул вперёд как доброволец.

— Я сделаю это за класс C, — сказал я, повернувшись к Йошиде и остальным и став вторым добровольцем. Амикура из класса D тут же последовала за нами.

Теперь оставался только класс A. Поскольку Ике уже прямо отказался от этой роли, взгляды естественным образом упали на трёх остальных.

— Если возможно, я бы рекомендовал назначить на эту роль Ике или Шинохару, — небрежно добавил я.

Услышав моё лишнее замечание, Шинохара нахмурилась. Наш спор вроде бы уже был закрыт после моего прежнего извинения, но мои слова грозили разжечь его снова.

Увидев это, Йошида вмешался:

— Эй, что будет делать класс A, решать классу A.

— Ты прав, — ответил я. — Просто не обращайте внимания на мои слова.

— Нет, я не могу просто «не обращать внимания», — огрызнулась Шинохара. — Ты всё время болтаешь без оснований, что нам нельзя доверять, говоришь с нами свысока, будто нам даже не место в обсуждении! Что с тобой вообще такое? Мы тебе что-то сделали, Аянокоджи-кун?

— Я не нацелен конкретно на вас двоих, — спокойно ответил я. — Я просто считаю, что люди, не пользующиеся доверием группы, должны сами проявить инициативу и поступить так, чтобы это доверие заработать.

— Тогда позволь спросить: а как насчёт Ибуки-сан? — парировала Шинохара, обвиняюще указав пальцем. — Ибуки-сан прямо отказалась брать роль на себя, но ты это полностью проигнорировал! Разве ты не должен заставлять её голосовать за главный пункт вместо Кацураги-куна?

Неожиданно втянутая в перекрёстный огонь, Ибуки уставилась на Шинохару, не скрывая раздражения.

— Внутренняя ситуация класса B немного сложна, — спокойно объяснил я. — Хотя я считаю Кацураги человеком, заслуживающим высокого доверия, с точки зрения класса B он всё же переводной ученик, присоединившийся к ним в середине пути. То, что он сам вызвался укрепить доверие новых одноклассников, — неплохой ход с его стороны.

— Всё равно не убеждает… — пробормотала Шинохара.

— Для начала, ситуация полностью отличается от класса A. Если бы я всё ещё был учеником этого класса, голосование за основной пункт и получение одного жетона не вызвало бы у меня ни секунды сомнений. Причина проста: пока Кушида остаётся союзником, у меня была бы абсолютная гарантия, что она потом распределит жетоны и закроет недостачу. Даже если бы я сам стремился получить три жетона, если бы Кушида не смогла дать два, я мог бы просто попросить их у Мии-чан. Короче говоря, у меня не было бы вообще никакой причины бояться, что меня обделят.

Единственными, кому нельзя было доверять, были Ике и Шинохара — те самые двое, кто явно собирался урвать по три жетона, если им дать шанс.

— И наоборот, — заключил я, — если не назначить Ике или Шинохару на главный пункт, это станет явным ущербом для группы.

— …Ха. Значит, ты так сомневаешься в нас с Канджи потому, что так сильно заботишься о Кушиде-сан и Мии-чан? — спросила Шинохара, подозрительно сузив глаза.

— Они ценные участники группы, — ровно ответил я. — Естественно, я хочу сотрудничать с ними всем, чем могу.

— Я и раньше это подумала, но ты ужасно доверяешь Кушиде-сан, не находишь?

— Я просто излагаю факты. Если ты отказываешься принимать мою оценку, можешь спросить Кацураги, Соноду или кого угодно из других классов. Спроси их, кто, по их мнению, заслуживает большего доверия: дуэт Шинохары и Ике или Кушида и Мии-чан.

— Прошло двадцать минут. Осталось сорок.

Наблюдатель, который до сих пор не произнёс ни слова, сообщил время, резко напомнив, что часы неумолимо идут.

— Мы почти ничего не выиграем, если сейчас поддадимся паранойе, — твёрдо заявил Кацураги, разрезая напряжение. — Поскольку передача жетонов разрешена, все итоговые корректировки и компенсации можно провести после экзамена. Сейчас проблема в том, чтобы наша стратегия не рухнула ещё до этой стадии.

Кацураги ясно дал понять: сначала решите групповую проблему, а внутренние разногласия классов оставьте на своё время.

— Согласен. Лучше оставить время для самих заданий, — сказал Сумида, пожав плечами и не показывая никаких сомнений.

Морияма коротко вдохнул и тут же поддержал его:

— То же мнение. Не вижу смысла затягивать бесполезный торг.

Члены класса D были практически единодушны. Поскольку все четверо полностью доверяли друг другу, весь этот спор, вероятно, казался им простой потерей времени.

— Думаю, пора двигаться дальше, — сказал Санада, обводя взглядом круг, прежде чем сосредоточиться на последней группе. — Что касается оставшегося класса A…

— Я категорически не буду этого делать, — ровно заявила Шинохара.

— Я возьму это на себя, — вызвалась Кушида.

Решительный отказ Шинохары и самоотверженное предложение Кушиды прозвучали почти одновременно. От такого резкого контраста между ответами, отличавшимися на сто восемьдесят градусов, Шинохара бросила на Кушиду лёгкий раздражённый взгляд.

— Я просто не хочу больше видеть, как все спорят… — добавила Кушида с сдержанной улыбкой, официально выдвигая себя. — Если сейчас я могу быть полезна группе, это меньшее, что я могу сделать.

— Тебя это устраивает, Аянокоджи-кун? — спросила она.

— Если ты этого хочешь, я не стану останавливать. После распределения жетонов это станет внутренним вопросом класса, — ответил я, в последний раз подчеркнув риск. — Только помни: я и пальцем не пошевелю, когда вы неизбежно начнёте спорить из-за выплат.

— Ц, — тихо цокнул Ике, явно раздражённый моими настойчивыми предупреждениями. — Не переживай, Кикё-чан. В отличие от кое-кого, кто предал свой класс, я обязательно поделюсь с тобой жетонами.

— Да, я полностью тебе доверяю, Ике-кун. И Шинохаре-сан, и Мии-чан, конечно, тоже.

Ученики вне класса A молча оценили инициативу Кушиды, взявшей на себя риск. Когда она говорила, что не сомневается ни в одном человеке из своего класса, она выглядела совершенно искренней.

Логика и эмоции. Разрыв между ними невозможно было полностью устранить. И всё же группа сумела перейти к следующему этапу, оставив позади лишь едва заметное остаточное трение.

Следующим вопросом было решить, какой из предложенных пунктов мы фактически сделаем главным по числу голосов и куда отправимся.

— Просто чтобы окончательно уточнить: содержание следующих заданий не связано с пунктом назначения, верно? — спросил Санада, повернув голову к наблюдателю.

Разумеется, наблюдатель не ответил. Само молчание стало единственным подтверждением, которое мы могли получить.

— В таком случае я считаю, что лучше сосредоточить голоса на ближайшем пункте, чтобы минимизировать расход сил, — предложил Санада группе. — Но если у кого-то есть возражения, я хотел бы их услышать.

Под влиянием логики Санады несколько учеников снова опустили взгляд на карту. Было пять возможных пунктов, и у каждого имелись свои плюсы и минусы.

Выбрать ближайшую точку? Или смириться с затратами на дорогу и пойти к более далёкой? На этом этапе у нас попросту не было достаточно информации, чтобы определить однозначно «правильный» ответ. В результате личность и ход мысли каждого ученика напрямую проявлялись в его мнении.

— Я за план Санады, — первым высказался Сонода. Глядя на карту, он дал честную и практичную оценку, явно не желая лишней усталости. — Этот экзамен длится четыре дня и три ночи, верно? Очевидно, что к завтрашнему дню мы будем вымотаны. К тому же, если мы даже не знаем, каким будет следующее задание, нужно беречь каждую крупицу сил.

Его слова были прямолинейны, но точно отражали невысказанные чувства многих присутствующих. Если не считать тех, кто выбыл раньше времени, усталость, накопленная у всех после недавнего специального экзамена «Игра на выживание», была совсем не малой. Расстояние, которое на бумаге выглядело незначительным промежутком, нельзя было игнорировать, когда предстояло идти пешком.

— Я тоже согласна… — мягко кивнула Мии-чан. Проведя кончиком пальца по карте, она тихо объяснила свои доводы. — Если судить только по информации, которая у нас сейчас есть, почти нет причин отказываться от очевидного преимущества короткого пути. Особенно если объяснение о том, что пункты назначения не влияют на будущие задания, верно.

Её тон, как всегда, был мягким, но позиция твёрдо поддерживала ближайший маршрут. Она отбросила лишние предположения и сделала логичный вывод только на основании предъявленных условий. В этом смысле её рассуждение было очень похоже на ход мысли Санады и Мориямы.

С другой стороны, естественно, были и те, кто не хотел просто следовать общему течению.

— Но это при условии, что мы принимаем слова наблюдателя за чистую монету, верно? — сказал Сумида, подняв взгляд от карты. В его голосе звучало не прямое возражение, а скорее осторожность. — Он сказал, что содержание заданий не изменится, но не говорил, что лёгкость передвижения или дальнейшее развитие экзамена не будут косвенно затронуты. Разве не так же опасно выбирать место только потому, что оно близко?

Это было вполне правдоподобное замечание. Более того, во время подобных специальных экзаменов искать лазейки в правилах и сомневаться в точных формулировках школы стало почти второй натурой. Стоило кому-то высказать такое подозрение вслух, как семя сомнения — то самое «а что, если» — пустило корни в сознании группы.

— Он прав. Это как раз похоже на то, что эта школа обычно вытворяет.

Ике тут же вцепился в эту идею. Всё ещё таща за собой остаточную враждебность после прежней перепалки, он быстро ухватился за аргумент, соответствующий его ощущениям.

— Выбрать ближайшее место просто потому, что так нормально, — слишком уж нормально, понимаете? В таких экзаменах всегда бывает схема, когда те, кто выбирает «нормальный» вариант, в итоге попадают.

Конкретных оснований у него не было. Однако интуитивно с ним было удивительно легко согласиться. В конце концов, попытка прочитать между строк и найти скрытую ловушку куда больше соответствовала специальному экзамену, чем простой выбор очевидного и оптимального маршрута.

Кацураги скрестил руки и опустил взгляд, обдумывая этот довод.

— Верно, полностью исключить ловушку мы не можем. Учитывая характер прошлых специальных экзаменов, вполне естественно пытаться вычитать смысл в правилах, которые не были прямо озвучены.

Это было не совсем согласие; скорее, он оставлял такую возможность открытой. И всё же одного смутного подтверждения паранойи Ике хватило, чтобы преобладающая атмосфера «только ближайший пункт» немного ослабла.

Сумида снова скользнул взглядом по карте.

— Тем не менее, если мы начнём слишком много надумывать, обсуждение выйдет из-под контроля. Пока расстояние — единственный показатель, который мы реально можем сравнить, любая другая теория остаётся чистым предположением, верно?

Несколько учеников молча кивнули, соглашаясь с его чётким разграничением. Сомневаться в правилах было легко, но если начать сомневаться, этому не будет конца. Сейчас группе был нужен не обязательно «правильный» ответ, а единый критерий, на который можно опереться при голосовании.

В этом смысле слова Сумиды немного вернули группу к реальности.

— Я… — мягко заговорила Кушида.

Она вмешалась настолько естественно, что не нарушила ход разговора, но её слова обладали несомненным весом.

— Мне кажется, мы всё равно не найдём ответ, даже если продолжим мучиться из-за того, чего сейчас просто не знаем. Конечно, осторожность важна, но то, что ближайший пункт снижает физическую нагрузку, — бесспорно. Если сохранение сил даст нам больше свободы для того, что будет дальше, лично я думаю, что стоит поставить это в приоритет.

Она говорила мягко и тактично, не вызывая ни у кого отторжения. Она не отвергла чужое мнение, но плавно вернула вывод к поддержке ближайшего пункта. Её умение ориентироваться в подобных социальных ситуациях, как всегда, было безупречным.

— Ну, если Кикё-чан так говорит, может, так и стоит сделать, — сказал Ике, и его выражение тут же смягчилось; он легко отказался от прежней позиции.

Шинохара покосилась на него, но промолчала. Нет, точнее сказать, она сознательно проглотила слова. По её лицу было видно, что она не хочет портить настроение из-за пустяка.

Ибуки всё это время наблюдала за разговором с глубоким скучающим видом, но в конце концов раздражённо вздохнула и заговорила:

— В итоге никто здесь не может назвать ни одного реального преимущества в том, чтобы тащиться сейчас к далёкой точке, верно? Тогда ближайшее место подходит. Если это окажется ловушкой, я разозлюсь, но пока лучше пройти меньше.

Её довод был грубоват, но для Ибуки было редкостью так быстро прийти к выводу. Она явно устала и совершенно не терпела бессмысленных обсуждений.

Сонода согласно кивнул.

— Верно. По крайней мере, использовать расстояние как главный критерий — самый простой способ продвинуть разговор. Даже если мы не можем полностью согласиться с причинами, взять ближайший пункт за основу будет гораздо проще для достижения консенсуса.

Так число сторонников ближайшего пункта заметно выросло. Пусть это не было безупречным единодушием, но импульс оказался достаточно сильным, чтобы принять его как общий ориентир.

Разумеется, вопрос всё ещё был недостаточно прост, чтобы на этом закончиться.

Какой именно из «близких» пунктов выбрать? И где проходила граница, после которой расстояние уже нельзя было считать «близким»? На практике настоящей проблемой должно было стать распределение голосов по схеме четыре-три-три-три-три между этими пунктами.

Оценив атмосферу, Йошида снова указал на варианты на карте.

— Я, наверное, повторяюсь, но мы точно уверены, что всё так просто? В отличие от экзамена на необитаемом острове, где мы могли свободно перемещаться, здесь нет абсолютно никакой гарантии, что нам позволят свободно ходить куда угодно. Что, если расположиться как можно ближе к центру острова даст нам потом огромное преимущество?

— Разве нет и шанса, что чем дальше мы пройдём, тем лучше будут награды? — добавила Шинохара.

Все хотели эффективно зарабатывать жетоны и понимали, какое распределение голосов нужно для этого. Но пока оставалась вероятность, что пункт назначения может повлиять на остаток специального экзамена, было естественно, что мнения группы продолжали расходиться.

— Я понимаю опасения Йошиды и Шинохары, — спокойно возразил Кацураги. — Однако эти опасения целиком основаны на неподтверждённых предположениях. Направимся ли мы к центру острова или уйдём к его краям, у нас нет ни единой подсказки о том, что ждёт нас дальше в этом задании. Единственное конкретное и бесспорное различие — расстояние. Если мыслить рационально, выбор ближайшего пункта является абсолютно оптимальным.

— Знаешь, ты чертовски упрямый, Кацураги, — усмехнулся Йошида. — Ты уже забыл, что именно из-за такого закостенелого мышления тебя и вышвырнули из нашего класса?

— Йошида-кун, хватит. Это было лишнее, — сделал ему замечание Санада.

С момента перевода я, кажется, успел в некоторой степени понять новых одноклассников. В отличие от меня, Кацураги не предал свой класс добровольно; его вытеснили. И всё же враждебность, направленная на него, была неожиданно сильной. Я легко мог представить, как он снова и снова сталкивался с бывшими одноклассниками, когда мнения расходились из-за политики класса.

— Я голосую с Кацураги, — заявил Ике, наблюдая, как эти двое сверлят друг друга взглядами, будто конфликт его не касается. — Как он и сказал, неважно, куда идти, раз мы всё равно не знаем, что будет дальше.

Несмотря на разные высказанные мнения, было мучительно очевидно, что наша группа не действует согласованно. Если бы мы прямо сейчас перешли к голосованию, существовала высокая вероятность, что всё пойдёт не по изначально стройной стратегии. Достаточно было одному человеку по прихоти изменить пункт назначения, и вся структура четыре-три-три-три-три развалилась бы.

Дав волю воображению, ученики отчаянно пытались убедить себя, что чтение несуществующего подтекста экзамена и есть «правильный» выбор.

Это было воплощением предвзятости подтверждения.

Выбор ближайшего пункта был вполне здравым и логичным решением. Но люди неизбежно ставили историю выше простой вероятности и эффективности. Они гадали, не принесёт ли более дальний маршрут скрытую награду, или не окажется ли выгодным выбрать место, за которое никто другой не проголосует. Их притягивало обаяние неопределённой ставки.

Конечно, мы попросту не знали, повлияет ли наш выбор пункта назначения на остаток задания. Единственное, что я знал наверняка: с каждой проходящей секундой мы активно теряли ценный ресурс.

— Лично я хотел бы ценить наше время, — вмешался я. — Нас втолкнули в этот специальный экзамен сразу после специального экзамена «Игра на выживание», не дав даже нормально отдохнуть. Я был бы очень признателен, если бы мы перешли к голосованию раньше, а не позже.

Именно потому, что на самом деле было всё равно, какой из пяти вариантов мы выберем, я считал всё это обсуждение колоссальной потерей времени.

— Хе, если так, может, в наших интересах как раз тянуть как можно дольше, — рассмеялся Ике, явно всё ещё раздражённый моим прежним холодным отношением.

— Это групповая битва, Ике, — предупредил его Кацураги. — В бессмысленных перепалках нет абсолютно никакой выгоды.

— Это Аянокоджи всё это время цепляется ко мне! — огрызнулся Ике. Он выглядел так, будто собирался продолжить спор, но вместо этого лишь почесал затылок и вздохнул. — Ладно, как угодно. Всё равно это, наверное, бесполезно. Давайте заканчивать разговоры и голосовать.

Следуя позиции Кацураги, мы завершили внутриклассовые корректировки и отдали свои голоса.

— Поскольку все закончили голосование, я объявлю результаты, — сказал наблюдатель. — Итоговый подсчёт: B9 — три голоса, E12 — четыре голоса, F14 — три голоса, I10 — три голоса и I13 — три голоса. Далее группа 3 направится к E12. Сейчас мы распределим жетоны между учениками в соответствии с результатами.

— Похоже, можно считать, что все идеально выполнили свои роли, — отметил Кацураги.

Наша группа сумела начать безопасно, безупречно реализовав распределение. Каждый класс получил по десять жетонов, и никакой разницы между ними не возникло.

Удовлетворённый результатом, Кацураги глубоко кивнул. Несмотря на разные недовольства, остальные ученики в итоге предпочли гарантированные жетоны, маячившие прямо перед ними.

— Ни один из предателей, которых ты так боялся, не появился. Радуйся, Ике, — сказал Кацураги.

— Ну… да, но это потому, что идея против предательства пришла от моего класса, верно? — возразил Ике. — Прежде чем жаловаться мне, тебе стоит поблагодарить Кикё-чан. Кстати, спасибо.

Отбиваясь от Кацураги, Ике настойчиво утверждал, что успех целиком заслуга Кушиды.

— Нет, совсем нет, — ответила Кушида, сохраняя безупречную мягкую улыбку среди смешанной группы одноклассников и чужаков. — Я правда не была уверена в этой идее, но просто рада, что смогла быть полезной всем.

Она идеально сыграла роль слегка смущённой, скромной девушки.

— Да-да. Кушида-сан правда придумала отличный способ предотвратить предательство, верно? Похоже, она смотрит на вещи просто… совсем иначе, чем остальные, — заметила Шинохара.

Это был жгучий, колкий выпад, сформулированный так, что понять его могли только ученики класса Хорикиты. Была ли причина в том, что она всё ещё таила обиду на Кушиду, или её раздражало, что Ике так открыто её хвалит?

Как бы то ни было, Кушида ни на миг не позволила маске соскользнуть и без труда пропустила этот комментарий мимо себя.

Часть 2

К тому моменту, как мы закончили переход, было уже после шести вечера.

Следуя указаниям наблюдателя, мы решили разбить лагерь здесь и переночевать. Ученики быстро принялись ставить палатки и устанавливать временные туалеты, естественным образом разделившись по классам.

Внутри основного лагеря территория была условно поделена на четыре отдельные зоны — по одной для каждого класса.

Однако стоило Ике заметить меня, как он тут же бросил раздражённый взгляд и начал с претензий:

— Скажу только один раз, Аянокоджи: даже не приближайся к нашей палатке без разрешения. И насчёт того, что было раньше тоже—

— У меня нет намерения делать из вас врагов вне заданий экзамена.

— Будто кто-то в это поверит. Если думаешь, что сможешь подставить меня и добиться исключения — даже не надейся.

— Полагаю, даже если я скажу, что у меня нет подобных намерений, ты всё равно не поверишь.

— Естественно! Да и то, как ты себя сегодня вёл—

Не выдержав растущей враждебности Ике, Кацураги прекратил работу и поднялся на ноги.

— Напомнить тебе, что пока что мы союзники в одной группе?

Кацураги произнёс это твёрдо. Но после всего произошедшего злость Ике так просто не могла исчезнуть.

— Да я спокоен. Просто не могу считать его союзником. Аянокоджи — предатель класса, ещё и смотрит на нас как на идиотов. С ним нельзя терять бдительность. Кто знает, когда он решит перерезать нам глотки во сне?

После этого Ике вновь повернулся ко мне.

— В общем, извини, но держись от нас подальше, если нет крайней необходимости.

— Если бы кому-то из шестнадцати участников группы гарантированно грозило исключение, я бы ещё понял такую враждебность, но…

— Всё нормально, Кацураги. По сути Ике прав.

После этого я взял вещи и забрался в только что собранную трёхместную палатку. Вскоре внутрь вошёл и Йошида.

— И всё-таки, Аянокоджи… У тебя какая-то неприязнь к классу A? Или конкретно к Ике и Шинохаре?

— Никакой неприязни у меня нет. Хотя, учитывая обстоятельства, у них достаточно причин недолюбливать меня.

— Ну да, это понятно. Но тогда что это было во время задания? Ты явно перегнул палку, да и некоторые твои слова вообще не имели особого смысла. У тебя какие-то проблемы или обстоятельства, о которых трудно говорить?

Хотя я ответил честно, Йошида всё равно выглядел не до конца убеждённым.

— Впрочем, сам факт того, что ты специально ушёл из класса A, уже довольно странный.

Я прекратил разбирать вещи и посмотрел на Йошиду. Он встретил мой взгляд серьёзным выражением лица и продолжил:

— Даже не знаю, как сказать… Просто, наблюдая за тобой, я начал думать — а правильное ли решение ты вообще принял? С твоими способностями ты спокойно мог выпуститься из класса A.

— Само нахождение в классе A для меня не имеет особого значения. Даже без привилегий класса многие выпускники всё равно поступают в университеты.

— Ну, такой как ты действительно может поступить в топовый вуз своими силами. Но всё же… раз уж поступил в настолько серьёзную школу, почему бы не воспользоваться преимуществами класса A?

— Справедливо. Не стану отрицать.

— Ты даже спорить не стал?!

Йошида рассмеялся и слегка ударил меня по плечу.

— Наверняка остальные уже спрашивали тебя об этом, но ты решил, куда пойдёшь после выпуска?

— В университет. Правда, куда именно — ещё не определился.

Хотя университетская жизнь никак не была связана с моим будущим, я всё равно изучил эту тему достаточно подробно, чтобы не выдать собственного незнания.

Для обычного ученика третьего года лето считалось важнейшим периодом выбора будущего университета. Насколько я знал, окончательно определиться с приоритетными вариантами обычно нужно было максимум к ноябрю.

— А ты уже решил, Йошида? Раньше ты говорил, что тебе подойдёт любой более-менее нормальный университет.

— Да ничего не изменилось. Если выбирать, то я бы хотел остаться в Токио. Хотя если не получится выпуститься из класса A, то в худшем случае вернусь домой и поступлю в какой-нибудь местный колледж.

В отличие от обычных старших школ, здесь существовала уникальная привилегия — выпуск из класса A.

Например, в случае Йошиды. Сначала он собирался пытаться поступать в местный университет обычным способом. Не знаю, всегда ли так было, но при нынешней системе итоговый рейтинг классов фиксировался первого марта — прямо перед выпуском. И если ученик в этот момент решал воспользоваться привилегией класса A, то поступал в выбранный университет по специальной квоте, минуя стандартный процесс отбора.

Разумеется, поступление в университет, значительно превосходящий твой реальный уровень знаний, не обходилось без серьёзных проблем. Быстрые лекции, высокий уровень остальных студентов и нехватка базовой подготовки — препятствий хватало. Но в конечном итоге всё сводилось к тому, насколько усердно ты готов работать после поступления.

В обычных условиях у школ и университетов есть строгие лимиты набора, поэтому число поступающих безжалостно отсеивается. А чем престижнее университет, тем жёстче конкуренция. Но если можно обойти все эти этапы и гарантировать себе поступление, остаётся лишь двигаться вперёд изо всех сил.

Конечно, подобный подход подходил далеко не всем направлениям. Пытаться попасть на медицинский факультет или узкоспециализированную специальность без нужной базы было бы крайне опасно. Для учеников, не уверенных в своих академических способностях, куда полезнее было бы использовать привилегию класса A ради устройства в крупную компанию сразу после школы, а не мучиться в университете.

— Ну, прежде чем обсуждать мечты о будущем, нам сначала нужно выиграть этот специальный экзамен, — вздохнул Йошида и растянулся в просторной палатке.

Я сразу же сказал ему подняться, и он нехотя приподнялся обратно.

— Что такое?

— Ты прав. Победа на этом экзамене крайне важна.

Я показал ему экран своих умных часов.

— К счастью, остальные классы сейчас сидят по своим палаткам. Есть кое-что, что я хочу проверить, пока есть возможность. Поможешь?

— Не особо понимаю, о чём ты, но, похоже, ты опять что-то придумал? Ладно, давай.

Подавив усталость, Йошида уселся напротив меня, и следующие некоторое время мы занимались моими проверками.

Часть 3

К семи вечера настало время ужина. Взяв сухой паёк, я направился к женской части лагеря и окликнул Кушиду, которая как раз разговаривала с Амикурой.

— Не хочешь поесть вместе?

Улыбка Амикуры, кажется, на долю секунды застыла. Возможно, это приглашение напомнило ей о ком-то другом. Но она быстро вернула лицу прежнее выражение и подтолкнула Кушиду, словно разрешая ей идти.

Кушида, выглядевшая вполне растерянной, взяла свою еду и пошла за мной. Мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не могли услышать, и тогда она остановилась, намеренно сохраняя между нами дистанцию примерно в метр.

— Что ты задумал, Аянокоджи-кун?

— Разве ты не говорила, что хочешь обсудить наши планы на завтра?

— Я такого не говорила. К тому же тебе ведь на самом деле не нужна моя помощь, верно? Честно говоря, ты просто жутко раздражаешь.

— Вот как? Я думал, если дать тебе возможность доказать группе свою ценность, это удовлетворит твою потребность в признании. Думал, ты обрадуешься.

— Не смеши меня. Если бы речь шла только о тебе, Аянокоджи-кун, это ещё одно дело. Но ты хоть представляешь, как мучительно, когда меня выставляют на пьедестал перед Шинохарой и остальными, хотя они уже знают мою настоящую сущность? Они просто развлекаются, издеваясь надо мной.

Закончив эту тираду, она прищурилась и бросила на меня злобный взгляд.

— Хотя, пожалуй, я понимаю, почему ты не можешь положиться на Шинохару или Ике… — пробормотала она с усталым вздохом, нехотя принимая, что её выбрали методом исключения. — Ладно, оставим это. Похоже, ты неплохо осваиваешься в новом классе.

— После ухода Сакаянаги они лишились опоры. В такой ситуации они, скорее всего, сплотились бы вокруг кого угодно.

— Вот как, — фыркнула она.

Ответ был коротким, и за ним последовала мимолётная заминка.

Однако её настороженность исчезла так же быстро, как и появилась. Кушида вновь вернула себе привычное самообладание.

— Если хочешь что-то спросить, спрашивай.

— Ничего особенного, — тут же отрезала она. Но, поняв, что я уже заметил её колебание, тихо вздохнула. — Просто… сейчас о тебе ходит бесконечное количество слухов. Я, конечно, не верю им всем, но много чего слышу и от класса D.

Говоря это, она перевела взгляд в сторону Амикуры и остальных учеников класса Ичиносе.

— И всё же… — выражение её лица изменилось, когда она нарочно сменила тему. — То, что мою настоящую сущность раскрыли, почти во всём оказалось кошмаром… но такие моменты, когда я могу просто снять маску и говорить что думаю, пожалуй, единственное спасение.

Насильно оборвав разговор на этом, она сделала шаг назад. К своему ужину она так и не притронулась.

— Прости, но я возвращаюсь. Совсем не хочется лишний раз навлекать на себя раздражение Шинохары и остальных.

— Твоя двойная жизнь выглядит утомительной.

— Поздновато ты это заметил.

С этими словами Кушида развернулась и направилась обратно к группе Амикуры.

Шинохара действительно отчасти использовала Кушиду как способ выплеснуть раздражение, которое испытывала ко мне. Разумеется, Кушиде не могло нравиться, что она становилась побочной жертвой этого конфликта.

Но это не означало, что начиная с завтрашнего дня я собирался оставлять её в стороне. Этот специальный экзамен включал в себя неизбежное наказание: кто-то обязательно будет исключён.

Обычно стратегия заключалась бы в том, чтобы занять оборону, защитить всех в своей группе и лишь надеяться, что ученик на последнем месте окажется из другой группы или другого класса. Но я не собирался действовать таким образом.

Гораздо рациональнее было самому взять ситуацию под контроль и выбрать цель для исключения среди остальных пятнадцати учеников моей группы. Я не собирался пренебрегать подготовкой почвы, чтобы в зависимости от развития событий можно было выбрать кого угодно.

Хотя её приоритет был невысок, Кушида, естественно, тоже входила в число таких кандидатов. Такова была реальность.

Часть 4

Когда мы закончили ужин, к нашей группе подошёл наблюдатель с планшетом в руках.

— Поскольку все уже поели, сейчас вы приступите к новому заданию индивидуальной категории, — объявил наблюдатель. — Так как начиная с завтрашнего дня вы продолжите совместно выполнять задания как одна группа, я хочу, чтобы вы официально выбрали «Популярного» и «Непопулярного» участника. Каждый из вас отдаст один голос за «Популярного» и один голос за «Непопулярного». Ученик, признанный «Популярным», после завершения задания получит приятную награду — пять жетонов. Напротив, ученик, выбранный «Непопулярным», к сожалению, потеряет половину имеющихся у него жетонов. В качестве послабления: если у участника всего один жетон, он ничего не потеряет. Однако если у несчастного ученика нечётное количество жетонов — три или больше, — дробная часть оставшихся жетонов будет округляться вниз. Иными словами, он потенциально может потерять больше половины своего запаса. Наконец, каждый ученик, проголосовавший за итогового «Популярного», получит два жетона.

Задание на выбор самого популярного и самого непопулярного среди нас. Естественно, взгляды учеников из других классов потянулись к Кушиде. Тем временем Ике, Шинохара и Ибуки бросили на меня многозначительные взгляды.

— Если по «Популярному» будет ничья, жетоны не выдаются, — продолжил наблюдатель. — В то же время, если ничья возникнет по «Непопулярному», жетоны будут уменьшены вдвое у всех участников, набравших одинаковое число голосов. На обсуждение даётся тридцать минут, способ голосования остаётся таким же, как раньше. Кроме того, тот, кто получит звание «Популярного», не может быть назначен «Непопулярным». В таком случае штраф «Непопулярного» автоматически перейдёт к участнику со следующим по величине числом голосов. Можете начинать.

Между предыдущим заданием и этим над группой повисло ощущение дежавю.

— У нас ведь уже был похожий специальный экзамен, да? — тихо пробормотал Йошида, сидевший рядом со мной, обращаясь к Санаде.

— Да, очень похожий, — так же тихо ответил Санада. — Возможно, весь этот специальный экзамен построен как отражение тех экзаменов, с которыми мы сталкивались раньше. Если подумать, формат смешанной группы из четырёх классов довольно близок к Смешанному тренировочному лагерю. В этом есть смысл.

Делать окончательные выводы было ещё рано, но вероятность такой версии постепенно росла.

Если это действительно так, то начиная с завтрашнего дня нас могли ждать задания, в миниатюре повторяющие правила «Бумажной перетасовки», «Экзамена по выбору событий» или «Комплексного письменного экзамена с сотрудничеством».

Впрочем, размышления о будущем сейчас ничем нам не помогут. Нужно было сосредоточиться на задании перед нами — том самом, где «Популярный» забирал жетоны.

В отличие от предыдущего задания, которое было устроено так, чтобы все могли довольно легко получить выгоду, здесь пять жетонов доставались только одному человеку. Награду нельзя было поделить между пятнадцатью остальными. В такой ситуации каждый, естественно, хотел оказаться выбранным «Популярным».

Однако на деле очень немногие ученики обладали уверенностью, чтобы без стеснения заявить о собственной популярности.

Чаще всего те, кто громко называл себя популярным, как раз и оказывались изгоями.

Даже Ике, хотя явно хотел высказаться, не поднял руку. Он прекрасно понимал, что звание «Популярного» для него недостижимо. Более того, он боялся, что лишнее внимание сыграет против него и превратит его в главного кандидата на голоса за «Непопулярного».

— Это задание будет головной болью, — пробормотал кто-то. — Если мы договоримся и все проголосуем за одного «Популярного», каждый получит по два жетона, но победитель заберёт пять. Договориться о том, кому достанется главный кусок, будет непросто.

— Если нам всё равно будет трудно прийти к согласию, разве голосование за Кушиду не самый безопасный вариант? Если, конечно, исходить именно из популярности, — вмешался я, надеясь сократить затянувшееся обсуждение.

— М-меня? — Кушида моргнула, изображая удивление.

Хотя, возможно, удивление было настоящим. В конце концов, каждый ученик класса Хорикиты уже видел настоящую Кушиду. Вероятно, она восприняла моё предложение как поверхностное одобрение её «милой» маски, но искреннее удивление в глазах говорило, что она лихорадочно пытается понять мой настоящий мотив.

В то же время Йошида и мои одноклассники заметно опешили. Рекомендовать ученика из соперничающего класса означало фактически добровольно отдать ему крупнейшую награду.

Пока Кушида смотрела на меня с подозрением, я словно почувствовал от неё немой вопрос: «Что ты задумал?» Возможно, мне только показалось, поэтому я проигнорировал это и продолжил.

— Разумеется, это всего лишь предложение. Если у кого-то есть более подходящий кандидат, я не возражаю.

Сформулировав это так, я создал впечатление, будто не навязываю решение. Тем не менее первая высказанная идея неизбежно задаёт отправную точку для всего дальнейшего обсуждения.

— Нет, ты точно прав! — Ике тут же ухватился за эту мысль. — Кикё-чан суперпопулярна. Она со всеми ладит и никогда не ввязывается в лишние проблемы.

Проигнорировав тот факт, что предложение исходило от меня, он радостно поддержал его.

У Кушиды было два лица. И хотя весь её класс знал о её настоящей сущности, пока остальные классы оставались в неведении, её публичный образ можно было использовать как актив. Ике прекрасно это понимал. К тому же его собственная сильная симпатия к Кушиде, скорее всего, только подогревала его рвение.

— Ты… правда так думаешь? Я не уверена, — пробормотала она.

— Да из всех здесь это точно должна быть ты, Кикё-чан. Без вариантов! — Ике с энтузиазмом закивал, широко улыбаясь.

Когда Кушида ответила ему смущённой, застенчивой улыбкой, выражение лица Ике стало ещё мягче, глаза радостно прищурились, а по лицу расползлась глуповатая улыбка.

Поддержка Ике, без сомнения, служила тактическим прикрытием для его класса. Но с точки зрения его девушки, Шинохары, ничего забавного в этом не было.

Было до боли очевидно, что её раздражение усиливается при виде того, как её парень расплывается перед другой девушкой. В обычных обстоятельствах она, вероятно, утащила бы его за ухо и наговорила пару резких слов. Однако победа Кушиды в номинации «Популярного» напрямую приносила выгоду их классу.

— Ну… да, — вздохнула Шинохара, не сумев полностью скрыть кислый оттенок в голосе. — Если бы здесь была, например, Ичиносе-сан, разговор был бы другим. Но среди этой группы разве не Кушида-сан самый безопасный выбор?

Проглотив личное раздражение, она решила поддержать предложение Ике.

Разумеется, такой ход не понравился никому за пределами класса A. Возражения начались почти сразу.

— Подождите. Я понимаю, почему вы называете Кушиду популярной, и не отрицаю этого, но просто так отдавать ей наши голоса — это немного… — Йошида замялся, явно не находя твёрдого контраргумента.

— Тогда за кого ещё голосовать? — бросил вызов Ике. — Назови хоть одного человека здесь, кто популярнее Кикё-чан. Давай, я подожду.

— Это…

Йошида оглядел круг. Он искал человека, который мог бы соперничать с широкой популярностью Кушиды или даже превзойти её. Но даже если бы он попытался блефовать, среди нынешних участников такого ученика не было.

— Видишь? Как ни крути, других кандидатов нет. Значит, решено!

— Я правда не настолько хороша… — Кушида снова скромно улыбнулась, но её отрицание выглядело слабым. Её поведение ясно оставляло пространство для принятия номинации.

И именно эта уязвимость давала Ике и остальным из класса A ещё больше поводов продолжать давить в её пользу.

— Я понимаю, о чём ты, Йошида, но если смотреть реалистично, кандидата лучше Кушиды здесь нет, — сухо защитил я позицию класса A, хотя в конечном счёте лишь констатировал факт.

— Если бы только здесь была Шираиши… — тихо пробормотал Йошида, и его негромкое разочарование прошло мимо остальных.

Я бы не стал утверждать, что Шираиши непопулярна, но воображаемый голос Йошиды полностью подпитывался его личной предвзятостью.

— …Понятно, — наконец заговорил Кацураги, который до этого молча наблюдал за обменом репликами. Он стоял со скрещёнными руками, пристально глядя прямо на меня. — Ваша логика действительно выдерживает проверку. Однако в этом обсуждении есть один серьёзный изъян.

Как я и ожидал, похоже, Кацураги заметил это первым.

— Мы позволяем словам «Популярный» и «Непопулярный» сбить нас с толку и полностью закрываем глаза на конфликт интересов между нашими классами. — Его голос был тихим, но вес этих слов словно пригвоздил всех на месте. — Эта группа состоит из представителей всех четырёх классов. Естественно, в зависимости от результата одни классы получат выгоду, а другие понесут потери.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь, да? Кикё-чан ведь правда популярна—

— Именно об этом я и говорю. Её реальная популярность не имеет никакого значения.

Кацураги без колебаний перебил Ике.

— Да, задание требует выбрать «Популярного», но нигде в правилах не сказано, что кандидат действительно обязан соответствовать этому описанию.

— А?.. Но наблюдатель же буквально сказал, что мы должны как следует выбрать, чтобы выполнить задание.

— И что с того? Это была всего лишь инструкция завершить цель. Я не истолковал эти слова ни шире, ни уже. А ты?

Он попал точно в цель. Это не был настоящий конкурс популярности. По сути, это было состязание за то, кто накопит жетоны, а с кого их снимут. Пока мы отвлекались на поверхностную формулировку, содержательное обсуждение было невозможно.

— Голосование за Кушиду приносит выгоду только классу A.

Взгляд Кацураги слегка обострился. Это было скорее предупреждение, чем простая ремарка.

— А, вот оно как… — пробормотал кто-то, когда смысл дошёл до группы. — Точно. Популярны они на самом деле или нет — вообще неважно.

— Тогда идея отклоняется. Отклоняется, — выплюнула Ибуки, не теряя ни секунды. Но простого отказа ей было недостаточно. — Серьёзно, с какой стати мы должны добровольно отдавать жетоны Кушиде, ученице соперничающего класса? Вы что, идиоты, раз почти повелись на это?

Теперь это был откровенный, инстинктивный отказ после того, как иллюзия рассыпалась. Она спорила уже не логикой — это была чистая, неподдельная эмоция.

Но меня это устраивало. Если что, именно такая грубая эмоция и была нужна, чтобы изменить динамику.

Пока всё развивалось именно так, как я рассчитывал, пристальное внимание Кацураги вновь вернулось ко мне.

— Невозможно, чтобы Аянокоджи не понимал вещи такого уровня. Только мне так кажется? — Он выстрелил обвинением в упор, прямо ставя под сомнение причину, по которой я вообще предложил Кушиду.

— Ты ведь не сговорился с Кушидой-сан за нашими спинами, Аянокоджи-кун? — Шинохара, до этого формально поддерживавшая Кушиду как одноклассницу, резко сменила направление и направила подозрение прямо на меня.

— Э, ч-что ты имеешь в виду, Шинохара-сан? — Почувствовав, что прицел смещается к ней, Кушида тут же усилила игру в растерянность.

Но Шинохара полностью проигнорировала её актёрство.

— Именно то, что сказала. Хотя, полагаю, Кушида-сан не опустилась бы до чего-то подобного.

— Конечно нет. Мы ведь заранее не могли знать, какие задания нас ждут.

— Да, Сацуки, ты немного перегибаешь.

— А ты почему вообще встаёшь на сторону Кушиды-сан?!

— Эй, подожди секунду! Не нужно так нападать, правда? Я имею в виду, я сам думал так же, как Аянокоджи. Так что, может, он действительно просто пытался выбрать самый безопасный вариант?

— Очень сомневаюсь. Не думай, что я не заметила, как ты всё это время только и делаешь, что пялишься на Кушиду-сан, Канджи!

— Э-это вообще не так! Клянусь, серьёзно, клянусь!

Пока атмосфера стремительно скатывалась в мелкую ссору влюблённой пары, грозившую сорвать обсуждение, Ибуки раздражённо ударила ногой по земле.

— Да плевать. Суть в том, что я категорически отказываюсь отдавать жетоны классу A.

— Согласен. Мы тоже против.

Один за другим ученики класса B высказали несогласие, а остальные классы быстро последовали за ними. Отступать они явно не собирались.

— Да ну, хватит… Это всё равно лучше, чем влезать в какой-то странный, грязный конфликт, разве нет? — Ике, разворачиваясь так, чтобы уклониться от пугающего взгляда Шинохары, отчаянно пытался успокоить группу. — Какой смысл сразу хватать друг друга за глотки? Так мы вообще ни о чём не договоримся.

— Тогда хватит ходить кругами, — резко заявила Ибуки, у которой не было ни малейшего терпения к долгим обсуждениям. — Давайте просто выберем того, за кого каждый реально хочет голосовать, и закончим.

Если разговор не мог привести к выгодному результату, она предпочитала уравнять условия. Для неё прямое столкновение было самым простым путём и давало самый чистый шанс на победу.

Кацураги молча обдумал её предложение.

— Простое выдвижение тех, кого каждый сочтёт нужным, действительно может оказаться самым безопасным вариантом.

— Ну, если смысл в том, что «Популярный» получает жетоны, то обычное голосование и выглядит логичнее всего. Хотя мне всё равно, как распределятся результаты, — Ибуки небрежно кивнула, будто это был самый естественный вывод.

— Однако при таком подходе почти гарантировано, что каждый класс просто объединит голоса, — заметил Санада. — Даже если мы не скажем ни слова, согласовать выбор одними взглядами будет несложно.

Он был прав. Если мы разделимся по классам, итогом станут максимум четыре «Популярных», каждый из которых получит по три голоса. Многосторонняя ничья означает, что жетоны не получит никто.

— Вот именно! — Ике ухватился за лазейку. — Если мы так сделаем, голоса просто разделятся, и никто ничего не получит. Тогда куда лучше объединить жетоны на Кикё-чан и увеличить общий результат группы! Этот специальный экзамен ведь не только про то, чтобы каждый копил жетоны для себя, верно? Нужно помогать друг другу!

— В твоих словах есть смысл, Ике, — вмешался Сонода из класса B. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но если цель — накапливать жетоны общими усилиями, тогда кто-нибудь из класса B… да хоть я сам подойду. Общее число всё равно увеличится, значит, разницы нет.

— Эм, это всё-таки немного другое, Сонода-кун, — возразила Шинохара. — Помогать друг другу — значит доверять, что этот человек действительно протянет руку, когда у кого-то будут проблемы. Без обид, Сонода-кун, но ты не особо внушаешь доверие. А вот Кушида-сан — да. Верно, Аянокоджи-кун?

Она ловко использовала ту самую логику, которую я раньше выстроил вокруг надёжности Кушиды, и развернула её прямо против Соноды.

— Да, эта логика работает, — согласился я.

Если Кушида станет «Популярной», она получит пять жетонов. Формально эти жетоны будут принадлежать классу A, но если Сонода или кто-то другой позже окажется в тяжёлом положении, у Кушиды была репутация человека, который вернёт услугу и поможет. Это служило своего рода страховкой на будущее.

— Да, может, сейчас наш класс и получит чуть больше жетонов, — продолжила Шинохара, развивая преимущество. — Но можно считать это ценой доверия. Верно, Кушида-сан?

— Я… я правда не знаю, подхожу ли на роль «Популярной», — мягко и искренне ответила Кушида. — Но если кто-то окажется в беде, я обязательно захочу помочь.

Над местом повисла тяжёлая тишина; вес столкнувшихся аргументов ещё чувствовался в воздухе.

Это были слова, пожалуй, самого надёжного человека во всей группе. И всё же остальные классы не могли просто взять и согласно кивнуть.

Главной проблемой оставался неизбежный разрыв в жетонах. Отдать победу Кушиде означало добровольно позволить одному классу внутри нашей группы вырваться вперёд, чего остальные отчаянно хотели избежать. Даже если ради этого пришлось бы сорвать награду ничьей, задержать появление явной иерархии казалось безопаснее. Дискуссия окончательно сместилась с вопроса «кто популярен» к вопросу «готовы ли мы позволить классу A выйти вперёд».

— Что будем делать, Аянокоджи? — тихо прошептал Йошида, наклонившись так, чтобы остальные не услышали. — У тебя есть какой-то план?

Я не ответил. Лишь скосил взгляд в сторону, наблюдая за расстоянием между Ике, Шинохарой и Кушидой, которая держалась чуть поодаль от них.

Между этой троицей образовалась едва заметная, но несомненная щель — тонкая трещина, которой ещё мгновение назад не было. Для целей этого задания одного этого было достаточно.

Пока это было лишь маленькое семя дискомфорта, но при наличии времени и подходящих обстоятельств оно неизбежно расцветёт во что-то куда более ощутимое.

Ясного компромисса не находилось, а время продолжало идти. Прошла минута, затем вторая.

— Серьёзно, что мы вообще делаем? Мы не сдвинемся с места, если ничего не решим, — наконец сорвался Ике, теряя терпение.

Но резкость его голоса рождалась не из настоящей злости. Скорее это было отчаянное нетерпение поскорее закончить — доказательство того, что он уже не выдерживал удушающего напряжения.

— Что касается «Популярного», похоже, это действительно единственный рабочий вариант, — добавила Шинохара, слегка подняв взгляд.

Разумеется, несколько пар глаз тут же повернулись к ней. В них всё ещё сохранялась явная осторожность, но пока этого было достаточно.

— Голосование, основанное исключительно на личном доверии к Кушиде… — пробормотал Кацураги, по-прежнему стоя со скрещёнными руками. — Верно, если смотреть строго с этой стороны, логика звучит убедительно, но…

Его глаза оставались прищуренными и будто молча прощупывали мои намерения. Было очевидно, что он всё ещё не полностью принимает эту идею.

— Мне плевать, разделятся там голоса по классам или ещё как-то. Это просто значит, что в итоге мы всё равно будем выбирать случайно, верно? — фыркнула Ибуки. — Тогда почему мы до сих пор ходим кругами? Как же глупо.

— Верно? По сути, нам нужно лишь решить, что лучше: позволить голосам разделиться, чтобы никто в группе не получил жетоны, или отдать победу классу A, чтобы общий результат группы вырос, — сказал Ике, быстро пожав плечами. — Пытаться провернуть какую-то странную игру разума и полностью провалиться — гораздо хуже.

— К тому же, если группа получает жетоны, обычно за это стоит быть благодарными, — Шинохара слегка кивнула в знак согласия. Комментарий прозвучал непринуждённо, но в нём было ровно столько веса, чтобы окончательно склонить чашу.

Сместив фокус на простую и понятную тему общей выгоды, они заметно ослабили сопротивление других классов.

— …Не могу сказать, что мои возражения полностью исчезли, — наконец уступил Кацураги. — Но поскольку на данный момент у нас нет ясного альтернативного предложения… я готов предварительно это принять.

— Хорошо, тогда… мы официально согласны на Кикё-чан как «Популярную»?

На подтверждение Ике никто не возразил напрямую. Несколько секунд тяжёлой тишины прошли, и это молчаливо было принято как единогласное согласие.

Так первое серьёзное препятствие было преодолено.

— Ладно, допустим, — внезапно сказала Ибуки, наклоняясь вперёд. — Но, кстати, что именно мы делаем с «Непопулярным»?

Атмосфера мгновенно изменилась. Воздух вокруг нас стал заметно тяжелее.

Можно даже сказать, что для Ибуки именно это и было настоящим центром задания.

В отличие от «Популярного», теперь никто не решался легкомысленно открыть рот.

И это было естественно. Речь шла не о том, чтобы возвысить кого-то, а о том, чтобы опустить. Такое обсуждение никак не могло закончиться мирно, и именно поэтому все понимали: ступать нужно осторожно.

— Спор, в котором мы просто попытаемся силой столкнуть штраф на кого-то другого, закончится лишь бесплодным и уродливым конфликтом. Самое простое решение — чтобы вперёд вышел тот, кто готов принять потерю, — сказал Кацураги, намеренно переходя прямо к сути, чтобы не дать атмосфере стать враждебной.

— …Ну, пожалуй, это правда, — пробормотал ученик класса C, и остальные его одноклассники отразили такое же сложное, тревожное выражение.

— Зафиксировать «Популярного» в ходе этого обсуждения уже достаточно, — после короткой паузы добавил Кацураги. — Что касается голосования за «Непопулярного», нужно просто позволить каждому оценить ситуацию самостоятельно и проголосовать по своему усмотрению.

— То есть без обид, да? — уточнила Шинохара, хотя в её голосе проскользнуло лёгкое раздражение.

Она была не глупа. Она прекрасно понимала, что если сейчас выскажет резко отрицательное мнение, тут же нарисует мишень на собственной спине.

Ибуки, которая первой подняла этот вопрос, после этого тоже промолчала. В отличие от Кушиды, уверенно обеспечившей себе место «Популярной», Ибуки была именно тем типом ученицы, который легко мог собрать голоса за «Непопулярную».

— По сути, да, — подтвердил Кацураги.

— Понятно… — пробормотал Санада, вслух подытоживая стратегию. — Отказываясь объединять голоса, мы, наоборот, оставляем пространство для психологической игры.

Он слегка кивнул, выглядя полностью убеждённым.

Он был прав. Если бы мы сейчас силой назначили одну жертву, ход мыслей каждого оставался бы простым и прямолинейным.

Но, рассеивая цель, мы заставляли всех читать между строк.

А такие толкования… неизбежно искажаются.

Ике расслабил плечи, и Шинохара почти одновременно тихо выдохнула с облегчением. Они обменялись коротким взглядом. Это был идеальный пример безмолвного общения — явление, которое другие классы теперь бессознательно начинали повторять.

Утверждение, что несчастная роль будет оставлена на волю случая без выделения конкретного человека, было не более чем удобной ширмой.

На деле согласованные блоки голосов образуются не только ради положительных наград, но и ради отрицательных штрафов. Более того, психологический механизм отрицательного голосования создаёт ещё более сильную потребность в сговоре. «Голосуйте как хотите» звучало вполне честно на бумаге, но на практике мгновенно запускало сеть психологических игр. Люди строят прогнозы и естественным образом присоединяются к этим прогнозам, чтобы защитить себя. Если этот эффект толпы не остановить, он неизбежно сходится в одной точке: в самой безопасной и удобной мишени.

Не нужно было гадать, кто станет этой несчастной мишенью.

Ике и Шинохара проголосуют за меня со стопроцентной вероятностью. Ибуки прочтёт это и отдаст третий голос в мою сторону.

Более того, проницательные ученики вроде Кацураги предугадают именно такой поток и направят собственные голоса так, чтобы надёжно закрепить за мной место «Непопулярного».

Этот молчаливый консенсус уже быстро распространялся среди учеников за пределами класса C. Неудивительно, что Санада выглядел немного обеспокоенным, ощущая, как течение затвердевает против нас, но возразить не мог. Раз мы формально договорились оставить голосование на личное усмотрение, у него не было оснований его остановить.

— Ну что, раз всё решено, давайте уже голосовать, — подтолкнул Ике.

Короткие возгласы согласия прошли по кругу, и настроение группы полностью сместилось к выполнению голосования. Кушида — «Популярная», а «Непопулярный» — на личное усмотрение.

Как обсуждение, всё было закончено. По крайней мере, на поверхности. Не все были полностью удовлетворены, но дальнейшее копание неизбежно раскрыло бы неприглядную реальность: кого-то собирались намеренно принести в жертву. Учитывая это, было естественно, что группа хотела поскорее накрыть спор крышкой, пока всё ещё выглядело относительно мирно.

На самом деле для большинства завершить разговор здесь было правильным решением. Слишком глубокое прощупывание могло непредсказуемо изменить направление ветра. Именно потому, что они только что открыто сговорились сосредоточить голоса за «Популярного» на одном человеке, никто не хотел трогать тему «Непопулярного» даже длинной палкой. Поверхностное заявление «мы никого не выбираем» прекрасно работало как коллективная мера безопасности.

Однако для меня, естественно, ситуация была иной. Будучи целью, я не собирался позволять обсуждению закончиться здесь.

— Перед тем как перейти к голосованию, я хотел бы уточнить ещё один момент, — заговорил я, разрезая последние секунды перед голосованием. — Если мы действительно оставим это на личное усмотрение, голоса за «Непопулярного» разделятся. Значит, несколько учеников могут потерять половину своих жетонов. Разве это не худший вариант?

— Что такое? Ты всё ещё тянешь время? — простонал Ике. — Хватит уже. Мы ведь не решили, что «Непопулярным» станет кто-то из класса C.

Его слова были насыщены плохо скрытым подтекстом. На самом деле он говорил: «Непопулярным» станешь ты, так что разделения голосов всё равно не будет.

— Мне тоже не хотелось бы вновь поднимать эту тему, — вмешался Санада, вероятно почувствовав единственное доступное окно. — Но… в таком случае какой вариант ты считаешь правильным, Аянокоджи-кун?

Раздражение остальных классов ощущалось почти физически. Эту тему они отчаянно хотели замести под ковёр.

— Сложная проблема, — ответил я без паузы. — Реальность такова, что выбор в качестве «Непопулярного» несёт только серьёзные минусы.

— Именно поэтому мы проводим равное открытое голосование, — заявил Кацураги. — Если из-за этого возникнет ничья и несколько человек получат штраф, значит, ничего не поделаешь.

Острый взгляд Кацураги впился в меня. В его словах чувствовался явный немой вызов: «Покажи, как ты намерен выбраться из этой ситуации. Посмотрим, как ты развернёшь поток».

— Мы концентрируем голоса на Кушиде, которая естественным образом вызывает меньше всего возражений как «Популярная» и по названию, и по сути. Это гарантирует по два жетона всем пятнадцати участникам. До этого момента проблем нет, — начал я, сначала обозначив предпосылку.

— Проблема остаётся в голосовании за «Непопулярного». Если голоса разойдутся, есть реальный шанс, что два или три ученика потеряют половину своих жетонов. Чтобы избежать этого, нам нужно заранее определить одного «Непопулярного» с самого начала, как мы сделали с «Популярной».

— А? Мы только потому и обсуждаем это, что так сделать нельзя, — фыркнул Ике. — Ты о чём—

— Я не закончил, — перебил я и снова повернулся к группе. — Поэтому наш класс добровольно возьмёт на себя роль «Непопулярного».

Вместо того чтобы доверить свою судьбу поверхностной иллюзии равенства, я сознательно протянул руку и забрал штраф себе. Тем самым я мог направить ситуацию к исходу, который выглядел похожим, но по сути был совершенно иным.

— Приняв штраф «Непопулярного» заранее, мы создадим схему, при которой другие классы гарантированно не понесут никаких потерь, — объяснил я.

— Ну да. Согласен, полностью согласен! Правда, Сацуки?

— Да, думаю, всё нормально. Если класс C сам добровольно вызывается, у меня нет претензий.

Поскольку Ике и Шинохара уже мысленно отдали свои голоса за меня как за «Непопулярного», ни один из них не возразил.

— Однако в обмен на то, что мы принимаем удар, я хочу, чтобы после завершения задания Кушида перевела нашей стороне два жетона, — добавил я. — Она получит пять как «Популярная». Даже если отдаст два, у неё всё равно останется три, а значит, её личная доля всё равно будет самой большой среди всех здесь.

— Ну, если класс C берёт на себя штраф, я не против такого условия, но… — начала Кушида, показывая готовность согласиться, однако Ике тут же её перебил.

— Подожди, почему Кикё-чан должна нести за это бремя? Это вообще нечестно!

— В этом нет ничего нечестного, — спокойно возразил я. — Мы жертвуем собой, чтобы не допустить срабатывания нескольких штрафов «Непопулярного». Я лишь прошу небольшую компенсацию, чтобы смягчить наш ущерб.

Поскольку в голове Ике моя роль «Непопулярного» уже была закреплена, неудивительно, что он воспринимал этот сбор с Кушиды как совершенно бессмысленное бремя.

— Логика выглядит убедительно, — задумчиво произнёс Кацураги. — На деле, даже если класс C получит два компенсационных жетона, он не выйдет в плюс. Количество жетонов у каждого ученика на старте различается, но даже если предположить, что у всех четверых был минимальный запас в два, с учётом предыдущей награды сейчас у них будет три или больше. В тот момент, когда это число сократится вдвое, они потеряют минимум два жетона. Чистый баланс — ноль. А если их начальный запас был выше, потеря будет только больше.

Поскольку ни один из более проницательных учеников не начинал этот специальный экзамен с минимальными двумя жетонами, им, вероятно, даже в голову не пришло, что кто-то может математически использовать штраф так, чтобы чистый баланс оказался нулевым.

— Но здесь что-то странно! Это может быть ловушка! — запротестовал Ике.

— Можешь сомневаться в моих намерениях, — ответил я. — Но если тебе не нравится предложение, Ике, ты вполне можешь сам выйти вперёд и взять на себя роль «Непопулярного». Разумеется, в таком случае ты тоже получишь право на эти два дополнительных жетона в качестве компенсации.

— Э-это… невозможно! Я ни за что на такое не пойду! — Ике тут же отступил, резко отвергнув предложение.

И правильно. У Ике почти наверняка было больше жетонов, чем могла покрыть предложенная компенсация. Если после сокращения запаса вдвое и получения двух дополнительных жетонов он всё равно терял хотя бы один жетон, у него не было ни единой причины принимать сделку.

Во время специального экзамена на выживание ученики вроде Кацураги и Ике продержались довольно долго и не выбыли сразу. Поэтому текущий экзамен они начали с комфортной подушкой жетонов. Вполне понятно, если мысль о том, что у кого-то на этом этапе может быть три жетона или меньше, полностью вылетела у них из головы.

Поскольку ни один ученик из других классов не мог спокойно принять потерю половины своих жетонов, им было практически невозможно отвергнуть предложенное мной условие.

— Я гадал, как ты собираешься выйти из этого тупика, — сказал Кацураги, и в его голосе прозвучало сдержанное уважение. — Понятно. Значит, была и такая перспектива.

Даже если другие классы хотели жаловаться от чистого недовольства, они не могли предложить себя в качестве замены. Не могли они и открыто заявить, что я всё равно стану «Непопулярным», не раскрыв собственного явного сговора. Я полностью перекрыл все пути для контратаки.

— Тогда, думаю, роль «Непопулярного» возьму на себя я, — объявил Йошида, поднимая руку так, словно ждал именно этого момента. — Кушида, потом рассчитываю на эти два жетона.

Из-за его слишком непринуждённого добровольного заявления атмосфера на долю секунды застыла.

Логически все понимали идею, что кто-то может намеренно принять потерю ради группы, но редко можно было увидеть, как кто-то действительно предлагает это вслух. Тем более в ситуации с высокими ставками, где результат напрямую означает немедленную потерю собственных жетонов.

— Эй, если кто-то всё равно должен это сделать, лучше быстро решить и двигаться дальше, — сказал Йошида, глядя прямо на Ике и Шинохару, которые до сих пор сопротивлялись сильнее всех. — К тому же с точки зрения нашего класса будет совсем не смешно, если Аянокоджи вдруг по какому-то невероятному совпадению соберёт все голоса за «Непопулярного».

Хотя добровольное выдвижение тонко намекало, что у Йошиды достаточно жетонов, чтобы пережить удар, оно служило чрезвычайно сильным сдерживающим фактором.

— …Ну, если говорить о том, кто действительно «непопулярен», возможно, они не так уж и неправы, — пробормотала Шинохара. — Я всё равно считаю, что естественнее просто оставить это каждому и пусть голоса распределятся как распределятся.

Её желание ударить меня, пока есть возможность, было совершенно прозрачно. Она даже не пыталась его скрыть.

— Я думал, группа должна сотрудничать там, где это возможно, верно? — легко бросил Йошида и чуть пожал плечами. — Если мы оставим это «случайности», а потом по какому-то невероятному совпадению один конкретный человек соберёт аж двенадцать голосов… ну, это будет больше похоже на организованное голосование, чем на совпадение. И, честно говоря, мне бы очень не хотелось, чтобы наши отношения сотрудничества после этого полностью развалились.

В поведении Йошиды не было и следа серьёзности. Его никто не заставлял брать на себя эту роль; он идеально создал внешний образ человека, который добровольно принимает бремя ради своего класса.

Так как интересы четырёх классов никогда не совпадут полностью, ситуации, где кому-то просто придётся уступить, были неизбежны. Но раз кто-то вышел вперёд и добровольно вызвался пасть на меч, любые оставшиеся основания затягивать обсуждение полностью исчезли.

— Справедливое замечание. Если договорённость будет такой, я не возражаю, — тихо кивнул Кацураги.

Сонода, Минамиката и остальные ученики класса B обменялись взглядами, но никто не высказал серьёзного возражения. Даже если они не были полностью довольны исходом, вероятно, они решили, что за отсутствием лучших альтернатив им остаётся только принять компромисс.

Ибуки тоже лишь слегка пожала плечами и не вмешалась. Она прекрасно понимала, что дальнейшее давление может развернуть острие обратно к ней.

Что касается класса A, даже если Ике и Шинохара теперь упрямо проголосуют за меня как за «Непопулярного», никаких гарантий, что я наберу больше голосов, чем Йошида, уже не было. Если на меня неловко лягут два-три лишних голоса, это лишь породит подозрения и в итоге разрушит хрупкие отношения сотрудничества.

— Ладно, понял, — проворчал Ике. — Нам просто нужно голосовать за Йошиду, да?

Так цели были официально зафиксированы: Кушида, которой группа доверяла, и Йошида, взявший на себя роль жертвенного агнца.

Не все были довольны результатом, но он оказался ровно на минимально приемлемой черте для всех четырёх классов. Это было хрупкое равновесие, удерживаемое общим пониманием: если надавить ещё хоть немного, всё обсуждение рухнет.

Следуя указаниям наблюдателя, мы все опустили взгляды к умным часам. Процесс ввода был предельно простым: один голос за «Популярного», один голос за «Непопулярного».

В короткий промежуток перед утверждением результатов пространство окутала тяжёлая тишина; никто не решался говорить.

И так задание подошло к завершению.

Когда результаты подтвердились и удушающее напряжение наконец спало, Йошида небрежно перевёл взгляд на меня. Наши глаза встретились всего на долю секунды, и он быстро показал большой палец вверх.

Для постороннего это легко выглядело как небольшой самодовольный жест парня, который только что принял удар ради защиты лидера своего класса. Для остальных участников добровольный поступок Йошиды казался настоящей, пусть и небольшой, самопожертвованностью. Даже если они предполагали, что запас жетонов у него сравнительно мал, они понимали: математически он не мог получить выгоду от этой сделки.

Но реальность была прямо противоположной. На самом деле Йошида уходил отсюда с чистой прибылью.

Дело в том, что благодаря нескольким предварительным корректировкам за кулисами я уже снизил количество жетонов Йошиды до абсолютного минимума — одного.

Согласно правилам, участник, у которого всего один жетон, освобождался от штрафа деления пополам. Поэтому даже после официального выбора «Непопулярным» Йошида не потерял ровным счётом ничего. Более того, поскольку теперь он гарантированно получал два компенсационных жетона от Кушиды, весь манёвр не содержал скрытых рисков.

Незадолго до начала этого задания, пока мы ещё находились в палатке, мы с Йошидой несколько раз проверили механику передачи жетонов. Мы выяснили несколько важных деталей. Во-первых, базовое условие передачи требовало, чтобы обе стороны управляли своими умными часами и физически соприкоснулись ими, после чего звучало стандартное уведомление. Однако мы поняли, что этот сигнал можно легко заглушить, заранее уменьшив громкость часов до нуля.

Если бы передачу можно было выполнить простым соприкосновением часов, отключение звука стало бы серьёзной уязвимостью безопасности. Но поскольку обе стороны должны были ввести личные PIN-коды для подтверждения операции, тайная кража жетонов была невозможна. Поэтому школа сделала звуковое уведомление полностью необязательным.

Затем мы проверили фактическую скорость и частоту переводов. Хотя система требовала заново вводить PIN-код после каждой завершённой операции, задержки почти не было. Когда мы привыкли, оказалось, что можно непрерывно отправлять переводы примерно за десять секунд. Можно было пересылать жетоны по одному раз за разом или перевести всю сумму одним платежом.

Во время тестов мы также обнаружили, что система выдаёт серьёзное предупреждение об ошибке, если попытаться начать перевод, когда баланс уже опустился до одного жетона.

Тот факт, что этот специальный экзамен допускает риск снижения жетонов до нуля, означал: правила позволяют отнимать их в ходе испытаний, а не только через передачи между учениками.

Однако если бы задание, способное снять три или четыре жетона, появилось в самом начале, ученики, начавшие с базовых двух жетонов, моментально оказались бы в матовой ситуации.

Моё моделирование привычек школы подсказывало именно это. Если они собирались ввести отрицательный элемент так рано, они выбрали бы механизм вроде «половины», чтобы обнуление было невозможным.

И всё же подумать только, что мне удастся использовать именно этот механизм уже на таком раннем этапе экзамена… всё сложилось почти слишком удачно.

Часть 5

Предыдущее задание едва успело завершиться, как наблюдатель снова начал что-то вводить на планшете, не подавая никаких признаков, что нас отпустят.

— Я официально зафиксировал результаты и распределил жетоны, — объявил он. — Теперь у вас будет короткий пятиминутный перерыв, после которого мы приступим к последнему индивидуальному заданию на сегодня. Благодарю за сотрудничество.

— Да вы издеваетесь. Ещё одно?

Первыми недовольные стоны послышались со стороны девушек, которые явно решили, что теперь нас отпустят на свободное время перед сном. Вслед за ними волна таких же эмоций прокатилась и среди парней.

Это был специальный экзамен на четыре дня и три ночи. Основная часть, скорее всего, начнётся завтра, но даже для дня, почти полностью состоящего из разговоров, расписание было беспощадным.

Как и обещала, Кушида перевела Йошиде два жетона. Пока часть учеников убивала короткий перерыв, проверяя баланс на умных часах, экзамен вскоре снова пришёл в движение.

— Сейчас я объясню последнее задание, — начал наблюдатель. — Оно ближе к азартной игре и в значительной степени опирается на элемент удачи. Можете считать его простой игрой. Однако из-за его характера я сначала должен подтвердить, желает ли каждый из вас участвовать. Если вы решите играть, вам придётся сделать ставку и в случае поражения потерять два жетона.

— То есть участие полностью добровольное… верно? — осторожно спросил Санада.

Наблюдатель коротко кивнул.

— Да. Например, если сейчас у вас два жетона или меньше, вы можете отказаться от участия. Или, если вы просто не хотите брать на себя риск проигрыша, вы также вправе отказаться. Однако отказ от участия влечёт штраф: необходимо заплатить один жетон в качестве компенсации.

Перед нами встал выбор: рискнуть потерять два жетона ради шанса на победу или заплатить фиксированную цену в один жетон, гарантировав себе безопасность.

— Ну, обычно тут просто играешь, разве нет? Разве не тупо тратить жетон только ради того, чтобы не участвовать? — фыркнул Ике.

— Я бы не был так уверен, — возразил Кацураги. — Да, если твоя единственная цель — накопить как можно больше личных жетонов, максимальное участие математически верно. Однако если абсолютный приоритет — любой ценой избежать исключения, заплатить один жетон, чтобы уклониться от потери двух, тоже вполне разумно.

Это стало постоянной темой сегодняшнего дня: дилеммы, в которых единственного объективно «правильного ответа» просто не существовало. Тем не менее суровая реальность заключалась в том, что очень немногие в нашей группе могли позволить себе спокойно потерять жетон ради того, чтобы остаться в стороне. В итоге участвовать решили все.

Наблюдатель объявил награду победителю — внушительные пять жетонов, — и задание официально началось.

— У меня в руках шестнадцать сложенных листков бумаги, — сказал наблюдатель, раскрыв их веером. — На каждом числе от одного до восьми приходится ровно по два листка. Вы будете соревноваться с учеником, который вытянет такое же число, как и вы. Правила я объясню чуть позже, а пока подходите и тяните жребий. Не разворачивайте бумагу до моего сигнала.

Порядок заранее не назначали, поэтому первыми вперёд вышли те, кто стоял ближе. Я подошёл шестым, вытянул сложенный листок и вернулся на своё место.

— Теперь можете проверить свои номера, — сказал наблюдатель. — После этого я соберу листки, поэтому, пожалуйста, не рвите и не мните их.

В бледном лунном свете шестнадцать участников группы 3 одновременно развернули листки. Я взглянул на свою ладонь. На бумаге была написана цифра «4».

— Сядьте напротив назначенного соперника, в порядке номеров пар начиная с первой. Сейчас я соберу ваши листки.

Пока наблюдатель собирал бумажки, он раздал каждому ученику по пять игральных карт. Рубашки у них были одинаковыми, с обычным узором, но лицевые стороны отличались: на каждой карте было одно нечётное число — 1, 3, 5, 7 и 9, — и в руках они лежали последовательно. Уловив краем глаза карты учеников слева и справа, я подтвердил, что их наборы состояли из тех же нечётных чисел от 1 до 9.

Пары распределились так: в первой паре были Кацураги и Моришита. Во второй — Ибуки и Морофуджи. В третьей — Минамиката и Сонода. В четвёртой — я и Ван. В пятой — Ике и Кушида. В шестой — Амикура и Шинохара. В седьмой — Йошида и Сумида. И наконец, в восьмой — Санада и Морияма.

— Эм, Ике-кун и я оба из класса A, — неуверенно подняла руку Кушида. — Нам всё равно нужно играть друг против друга?

— Да. В этом задании принадлежность к классу не имеет никакого значения, — сухо ответил наблюдатель.

Из-за минимального объяснения Кушида слегка растерянно моргнула, но послушно кивнула в знак понимания.

— Правила простые, — продолжил наблюдатель. — В каждом раунде оба игрока выбирают одну карту из руки и кладут её лицом вниз. Затем вы одновременно их открываете. Побеждает тот, кто сыграл карту с большим числом. Если числа совпадают, раунд заканчивается ничьей. После розыгрыша карта считается использованной и больше не может применяться. Ученик, первым одержавший две победы, объявляется общим победителем. Победитель получает пять жетонов, проигравший теряет два жетона, поставленные в начале. В редком случае полной ничьей после использования всех пяти карт вы возвращаете карты в руку и играете дополнительный раунд до первой победы. За исключением дополнительного раунда, постарайтесь уложиться примерно в пять минут.

Установив мягкий ориентир в пять минут вместо жёсткого лимита, школа молча предупреждала нас не затягивать игру нарочно и не думать слишком долго. Если матч растянется на семь-восемь минут, это, вероятно, не приведёт к мгновенной дисквалификации, но не было бы удивительно, если бы игроку, тянущему время, назначили штраф.

— Б-буду рада сыграть с тобой.

С невероятно нервным выражением лица Мии-чан слегка поклонилась мне с противоположной стороны.

Она крепко прижимала пять карт к груди; естественно, с моего места числа, обращённые к ней, были полностью скрыты.

— Взаимно, — ровно ответил я.

Затем по сигналу наблюдателя восемь матчей начались одновременно.

Я не колебался. Мгновенно вытащил из руки «7» и положил карту на землю лицом вниз.

— Т-ты быстро, — запнулась Мии-чан, явно опешив.

— Всё равно это чистая игра удачи. Думаю, лучше поскорее с этим закончить, — спокойно ответил я.

Я слышал, как некоторые ученики уже начали переговариваться, пытаясь вовлечь соперников в словесные психологические игры и выловить признаки в рамках отведённого времени. Я не собирался заниматься этим.

— Д-да… эм, эм, тогда я…

Исходя только из характера Мии-чан, было невозможно понять, начнёт ли она со слабой карты или сразу пойдёт с сильной. Данных попросту не хватало. Однако, зная её робость, было очень легко предсказать, как именно мои слова и действия на неё повлияют.

Сразу заявив, что это чистая игра удачи, и фактически закрыв любую попытку разговорной стратегии, я заставил её подсознательно принять необходимость играть так же. Конечно, она и так не относилась к тем, кто умеет преуспевать в словесных дуэлях, но моё пренебрежение полностью запечатало ей рот. Более того, поскольку соперник мгновенно сыграл карту, на неё внезапно давлением навалилось ощущение, что нужно поторопиться и соответствовать моему темпу.

Её пальцы нерешительно зависли над картами. Но позволить себе тянуть время она не могла.

Её рука дёрнулась вперёд, схватила карту точно из центра веера и положила её лицом вниз.

— Я выберу эту…

— Тогда открываем.

— Д-да.

Даже не сделав паузы, чтобы спросить, не хочет ли она поменять карту, мы провели первый раунд. Мы были самыми быстрыми из всех восьми пар с огромным отрывом. Скорость нашего матча была настолько резкой, что привлекла внимание сидевших неподалёку Шинохары и остальных.

Карты открылись. Разумеется, у меня была «7». У Мии-чан — «5».

— А―

— Сразу перейдём к следующему, — сказал я, не дав эмоциональной реакции на победу или поражение развиться.

Теперь я сразу положил лицом вниз карту «9».

Столкнувшись с моим неумолимым темпом, Мии-чан на секунду явно потеряла нить мыслей.

В тот момент, когда я выиграл первый раунд, перебив её «5» своей «7», весь ход матча резко склонился в мою пользу. Пока моя «9» не будет нейтрализована ничьей, общая победа математически уже гарантирована.

Выглядя растерянной, Мии-чан тихо и нервно сглотнула, а затем решительно положила следующую карту лицом вниз.

В тот миг, когда её рука оторвалась от карты, я забрал свою «9», заменил её другой картой из руки и снова положил лицом вниз.

— Ты… меняешь её? — моргнула она.

— В правилах не сказано, что до открытия карты её нельзя заменить, — отметил я. — Если хочешь поменять свою, Мии-чан, можешь.

— Э? Эм… нет, я оставлю эту…

— Тогда открываем.

Получив взаимное согласие, мы перевернули карты. Моё число было «1». У Мии-чан — «9».

Теперь счёт стал один к одному. Однако поскольку она только что сожгла свою сильнейшую карту, моя победа была полностью закреплена в тот момент, когда я сыграю «9».

— Ау… я проиграла, — осознала Мии-чан, опустив плечи.

— Давай просто сыграем последний раунд как положено, для формальности.

— …Хорошо.

Перед полностью застывшей Мии-чан я быстро положил третью карту лицом вниз.

Естественно, это была «9». Карта, которую Мии-чан с отчаянием открыла, оказалась её «7».

— Мы закончили, — ровным голосом сообщил я наблюдателю.

К этому моменту большинство остальных пар только завершали первые раунды.

Сейчас Мии-чан, вероятно, сожалела о своей ужасной удаче, убеждённая, что игра просто обернулась для неё неудачным стечением обстоятельств.

Но это было совсем не так.

Именно потому, что игра была настолько до отупения простой, было очень легко не заметить смертельный изъян в начальной расстановке: стандартный порядок карт в руке.

Когда наблюдатель раздавал пять карт, они были идеально разложены по числам. С той самой секунды, как карты оказались у Мии-чан, я внимательно следил за тем, как она их держит. Если бы она перемешала карты или спрятала их за спиной, чтобы изменить порядок, отслеживать их расположение стало бы невозможно. Однако она зажала карты в руке ровно в том виде, в каком получила.

В обычных обстоятельствах после официального начала матча она, вероятно, бессознательно перемешала бы карты по привычке. Но, мгновенно сыграв свою карту и резко поторопив её, я полностью удалил из её сознания саму мысль о «перемешивании». Заставив её почувствовать, что менять порядок бессмысленно, раз соперник уже ждёт, я раздавил её давлением необходимости просто сыграть карту прямо сейчас.

Дальше всё стало почти автоматическим. Поскольку я точно знал, где в её руке находится каждое число, мне оставалось лишь наблюдать, какую карту она берёт, и менять свою, чтобы гарантировать максимально высокий шанс победы. Если бы во втором раунде ей удалось сбросить давление и перемешать руку, я бы просто перешёл к другой стратегии и стал бы разговором вылавливать признаки.

Просто на этот раз даже это не понадобилось.

Вскоре после завершения нашего матча остальные пары начали одну за другой заканчивать свои игры. Хотя несколько случаев дошли до дополнительных раундов, итоговыми победителями стали Кацураги, Морофуджи, Минамиката, Ике, Амикура, Йошида и Санада.