Было одиннадцать утра.

Высоко над палубами пассажирского лайнера, где морской бриз смягчался стеклянными стенами, а солнечный свет чисто ложился на водную гладь, находился полностью изолированный частный бассейн.

Немного раньше назначенного времени туда пришла Амасава Ичика из класса 2-А. Уже переодевшись в купальник, она шагнула в пустынный оазис.

— Всё-таки аренда приватного бассейна ощущается по-особенному~, — весело протянула она, оглядывая безлюдную зону отдыха. — Ты ведь правда сама за это заплатишь, Нанасе-чан?

Следом за ней к бассейну подошла Нанасе Цубаса из класса 2-D.

— Да, — спокойно ответила Нанасе. — Раз уж именно я эгоистично позвала тебя сюда сегодня, прошу не беспокоиться о расходах.

Нанасе арендовала бассейн на шестьдесят минут. Ровно в полдень им на смену должен был прийти следующий посетитель, поэтому времени было немного.

— В прошлом году это место стоило двадцать тысяч баллов, а теперь уже двадцать пять, да? Забавно, как аренда так непринуждённо подорожала. Похоже, инфляция добралась даже сюда~

Но часы уже тикали, несмотря на их непринуждённую болтовню. Амасава сразу заняла лежак и схватила меню.

— Закажу что-нибудь дорогое~, — промурлыкала она, постукивая пальцем по глянцевым фотографиям.

— Пожалуйста, заказывай всё, что пожелаешь, — ответила Нанасе. — Но ради того, чтобы не ничего не оставлять, прошу не брать лишнего.

— Так вот о чём ты переживаешь. Значит, у тебя немало личных баллов, м?

— Не совсем. Просто я по натуре бережлива.

Услышав это, Амасава прищурилась с лукавой улыбкой.

— Значит, ты решила, что немного приватного времени со мной стоит таких трат.

Не отрывая взгляда от меню, Амасава слегка подтолкнула разговор дальше.

— Именно так, — ответила Нанасе. — Я намерена с пользой провести наше время.

Намеренно избегая её взгляда, Амасава кивнула и с хлопком закрыла меню.

— Тогда возьму дынную крем-соду! А ты, Нанасе-чан?

Она протянула меню Нанасе, но та лишь взяла его и положила обратно на стол, даже не открыв.

— Мне ничего не нужно, благодарю.

— Хмм, правда? Ну, как хочешь~

Сделав заказ, Амасава вновь перевела взгляд на стоявшую рядом девушку. Медленно, без стеснения, она окинула взглядом фигуру Нанасе с головы до ног, словно оценивая её целиком.

Лицо Нанасе оставалось совершенно бесстрастным. Ни раздражения, ни веселья — она идеально скрывала свои настоящие чувства за холодной маской.

Желая любой ценой сорвать эту маску, Амасава опустила взгляд ниже.

— Но серьёзно, Нанасе-чан, у тебя за этот год грудь ещё на один размер выросла? Мне казалось, у меня и самой неплохо идет, но... похоже, ты меня обошла~

— Это сексуальное домогательство.

— Да ладно тебе. Сама виновата, что у тебя такое тело~

— В обычной ситуации подобные слова были бы непростительны, — холодно ответила Нанасе. — И я совершенно не считаю себя виноватой.

Обычная школьница в такой ситуации смутилась бы или испытала отвращение. Но от Нанасе не исходило вообще ничего. Не то чтобы Амасава считала её лишённой эмоций — просто, стоило Нанасе переключиться в определённый режим, её психологическая защита становилась непробиваемой.

— И купальник у тебя довольно откровенный. Смелый выбор.

Ожидая упрёка, Амасава продолжала давить, пытаясь найти брешь в её обороне.

— Я лишь выбрала купальник по рекомендации одноклассницы. С этим есть проблемы?

— Нет. Просто парням, наверное, будет сложно понять, куда смотреть.

— Разве с тобой не так же, Амасава-сан?

Это было справедливое замечание. Купальник Амасавы выглядел куда более вызывающе по сравнению с остальными девушками у бассейна, так что её вкусы были ничуть не скромнее.

— В моём случае выбор был специальным! — рассмеялась Амасава. — Парни смотрят на меня похотливыми глазами, девушки сверлят завистливыми взглядами. Обожаю быть в центре внимания.

— ...Вот как.

Похоже, Нанасе не могла понять подобного типа эксгибиционизма — на её лице мелькнула лёгкая растерянность. Это была первая настоящая эмоция, которую Амасава увидела за всё время, но в ту же секунду маска вновь вернулась на место.

— Кстати, чтобы сменить тему... — протянула Амасава. — Слышала, на недавнем специальном экзамене из вашего класса кого-то исключили. Класс вообще в порядке, м?

Вопрос был без особо интереса. Амасава просто убивала время в ожидании напитка.

На долю секунды выражение Нанасе застыло. Тихо выдохнув, она отвела взгляд вдаль.

Пока ученики третьего года высаживались на необитаемый остров для экзамена на выживание, второгодки проходили собственный ожесточённый специальный экзамен. Итоги оказались однозначными: класс А занял первое место, класс C — второе, класс B — третье. А класс D Нанасе оказался последним.

До этого расстановка сил среди второгодок менялась медленно, но теперь разрыв начал стремительно увеличиваться. И это поражение для класса D стало не просто очередной неудачей — во время экзамена одного из учеников исключили.

— Сам класс продолжает двигаться вперед, — тихо сказала Нанасе. — Однако ответственность за его исключение в конечном счёте лежит на мне, поэтому мои чувства по этому поводу довольно сложны.

— Подожди, твоя ответственность? Разве его не исключили за нарушение правил?

Амасава почти не интересовалась экзаменом, но слышала пару слухов.

— На самом деле... исключить должны были другого ученика.

— Довольно провокационная формулировка. Хочешь сказать, ты пыталась кого-то исключить, Нанасе-чан?

— Именно так.

Даже в шутку подобное прозвучало бы опасно, но Нанасе произнесла это без малейших колебаний.

— Однако моя цель быстро поняла мои намерения и подготовила ответные меры. Затем, в качестве предупреждения, этот человек загнал в угол ученика из класса D, который вообще не был с этим связан. Тот понимал, какое суровое наказание его ждёт за нарушение правил, но, вероятно, оказался в таком психологическом тупике, что не видел иного выхода.

Заинтересовавшись чуть сильнее, Амасава приподнялась на лежаке и внимательно посмотрела на Нанасе.

В её глазах не было ни чувства вины, ни сожаления, однако сквозь холодную маску отчётливо просачивалось раздражение.

— Не очень-то мирная история.

— Тебя это заинтересовало?

— Э? Извини, вообще-то нет.

Почувствовав, что разговор грозит стать утомительным, Амасава попыталась отмахнуться.

Но Нанасе явно ожидала этого и продолжила:

— Ты не сказать, что непричастна к этому инциденту, Амасава-сан. Более того, ты ведь уже знаешь детали, не так ли?

— Моё сердце принадлежит только Аянокоджи-сэмпаю~, — с показной преданностью ответила Амасава. — Мне совершенно неинтересны мелкие разборки между одноклассниками.

Не обращая внимания на попытку уйти от темы, Нанасе продолжила:

— Ученик, которого я пыталась исключить, из класса 2-А.

— А, вот откуда взялась «непричастность». Разочарую, но я правда ничего не знаю. И мне всё ещё совершенно без разницы. Но... кто был целью?

Амасава слегка наклонила голову, искренне заинтересовавшись, кто в её классе мог настолько вывести Нанасе.

— Ишигами-кун.

— Ишигами? Тот красивый спокойный парень? Не похож он на человека, который действует открыто.

Хотя они больше года учились в одном классе, Амасава почти с ним не общалась. По правде говоря, её вообще не интересовали ровесники. Единственным объектом интереса среди второгодок для неё оставалась стоящая перед ней девушка.

Пока эти мысли мелькали у неё в голове, она заметила, как Нанасе особенно пристально на неё смотрит.

— Он куда опаснее, чем может показаться.

— Хмм. Ну, я знаю, что он вроде как занимает лидерскую позицию, но Ишигами-кун, значит... И почему ты решила сцепиться именно с ним?

— На это есть... определённые причины.

Атмосфера вокруг Нанасе едва изменилась. И в этот момент Амасава окончательно поняла: разговор об Ишигами — и есть настоящая причина, по которой её сюда позвали.

— У меня начинает складываться ощущение, что эта история и приглашение в бассейн напрямую связаны.

— Хочу уточнить наверняка, — голос Нанасе стал чуть тише. — Ты ведь не была замешана в этом, Амасава-сан?

— Я правда похожа здесь на подозреваемую?

— Если ты действительно говоришь, что думаешь только об Аянокоджи-сэмпае... тогда я считаю твоё участие вполне возможным.

Обычно девушка, заинтересованная исключительно в Аянокоджи, не стала бы обращать внимания на Ишигами. Но логика Нанасе была противоположной: если кто-то одержим Аянокоджи, то неизбежно будет обращать внимание и на Ишигами.

— Извини, но мне правда всё равно, и я точно ни при чём.

Махнув рукой, Амасава искренне всё отрицала.

— Понимаю. В любом случае я сама собиралась поднять эту тему. Предположим, что ты действительно ничего не знаешь. Он... Ишигами Кё связан с Белой комнатой.

Этой фразой Нанасе сразу перешла к сути.

— Ишигами-кун связан с Белой комнатой? Если он нашего возраста, значит, ученик Белой комнаты? Но это невозможно. В поколении старше нас был только Аянокоджи-сэмпай... Подожди, он младше? Хмм... тогда он интересовал бы меня ещё меньше~

— Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что это не так?

Взгляд Нанасе резко стал холоднее, а Амасава игриво сложила ладони.

— Ладно-ладно. То есть связан, но не как ученик. А раз ты пыталась его исключить, значит, он работает на стороне Белой комнаты. Он специально был послан исключить Аянокоджи-сэмпая? Я правильно понимаю, м?

Но даже озвучивая эту теорию, сама Амасава почувствовала противоречие. Если бы это было так, Ишигами жил бы слишком спокойной школьной жизнью.

Кроме того, Цукиширо уже отправлял исключать Аянокоджи именно Амасаву и Ягами. Если Ишигами тоже связан с Белой комнатой, ситуация становится всё интереснее.

Но пока Амасава с осторожностью воспринимала слова Нанасе. Она не собиралась верить ей безоговорочно. Всё-таки истинная сторона Нанасе Цубасы оставалась слишком туманной.

— С тех пор как ты с Ягами-куном начали действовать после поступления, ситуация сильно изменилась, — продолжила Нанасе. — Вопрос о том, исключать ли Аянокоджи-сэмпая, сейчас лишь часть гораздо более масштабных планов—

На середине фразы Амасава подняла ладонь, призывая остановиться. В этот момент дверь бассейна открылась, и сотрудница принесла заказанную крем-соду.

С очаровательной улыбкой Амасава взяла напиток и дождалась, пока девушка уйдёт, после чего через трубочку сделала большой глоток.

— Вау, очень сладко! Но при этом вкусно~

Прижав руку к щеке, она театрально вздрогнула.

— Можно продолжать?

— Конечно.

— Амасава-сан, тебя отправили исключить Аянокоджи-сэмпая по приказу стороны Белой комнаты, а именно Цукиширо-сана. Верно?

Амасава кивнула, предлагая продолжать.

— С самого начала Цукиширо-сан считал вероятность вашего успеха примерно пятьдесят на пятьдесят.

— Погоди, то есть он изначально понимал, что мы не ровня сэмпаю?

— Скорее, ему было безразлично, какой именно исход произойдёт.

Ложка в руке Амасавы, которой она собиралась зачерпнуть мороженое, замерла.

Когда её отправили в эту школу, она воспринимала Цукиширо как союзника. Неужели это было ошибкой?

— Это вызывает у меня кучу вопросов, — медленно сказала Амасава. — Но сначала хочу задать самый главный.

— Какой?

— Нанасе-чан, в конечном итоге... ты союзник Аянокоджи-сэмпая? Или враг?

Сам Аянокоджи уже просил Амасаву разузнать о Нанасе. Сейчас та действовала как его верный рыцарь, но прямых доказательств её преданности не существовало.

— Справедливый вопрос. Думаю, лучше сразу чётко обозначить свою позицию, включая и тему Цукиширо-сана.

Нанасе достала из сумки телефон, несколько раз коснулась экрана и протянула его Амасаве.

Когда та потянулась за ним, её взгляд зацепился за другой телефон, лежавший на столе.

— Для образцовой ученицы ты довольно плохая девочка, Нанасе-чан. Носишь два телефона, да ещё и один выглядит точь-в-точь как школьный. Если тебя поймают, обычным наказанием ты не отделаешься~

Поддразнивая её, Амасава наконец перевела взгляд на экран.

— Чтобы ответить на твой прошлый вопрос: Ишигами-кун не враг Аянокоджи-сэмпая, — сказала Нанасе. — Если отбросить его личные чувства, он однозначно относится к стороне Белой комнаты... точнее, к стороне Аянокоджи Ацуоми.

Аянокоджи Ацуоми — отец Аянокоджи Киётаки и основатель Белой комнаты. Для Амасавы и остальных учеников Белой комнаты он был абсолютным правителем.

В телефоне находилось подробное досье на Ишигами Кё: его прошлое, обстоятельства знакомства с Ацуоми и причины поступления в школу.

Ещё в детстве он встретил Ацуоми и оказался под сильным впечатлением. Уже в средней школе Ишигами через связи родителей сам вышел на него. Ацуоми высоко оценил его природный интеллект и в итоге отправил в школу в качестве наблюдателя за Киётакой.

Прокручивая информацию, Амасава наткнулась на фразу о том, что Ишигами жаждет признания Ацуоми, и испытывает сильную зависть к тому, что тот ставит собственного сына гораздо выше.

— Понятно. Он так боготворит «cэнсэя», что ревнует к сэмпаю — совершенному шедевру.

На мгновение в голове Амасавы возник образ Ягами.

Сходство между ними было слишком очевидным.

— Возможно, — согласилась Нанасе. — Однако, в отличие от учеников Белой комнаты, ему не приказывали исключать Аянокоджи-сэмпая. Его задача — исключительно наблюдение.

Как бы Ишигами ни относился к Киётаке лично, он не собирался идти против воли Сэнсэя. Его роль заключалась в сохранении этого шедевра.

— Я была уверена, что отлично слежу за Аянокоджи-сэмпаем, — пробормотала Амасава. — Но ни разу его не заметила.

Больше года её наблюдение за Аянокоджи граничило с преследованием. И всё же она ни разу не увидела, чтобы Ишигами пытался выйти с ним на контакт.

— Пока не случится чего-то неожиданного, он, вероятно, считает, что вмешиваться не стоит.

— Значит, способности сэмпая он всё же признаёт.

Амасава немного помолчала и продолжила:

— Кстати, Ишигами-кун знает о нас?

— Сомневаюсь, что он знает обо мне. Но насчёт тебя и Ягами-куна он наверняка получил подробную информацию напрямую из Белой комнаты.

— Логично. Тогда он действительно опасен.

Ишигами ни разу не приближался к ней и ни разу не дал почувствовать слежку или враждебность. Именно поэтому Амасава вообще не обращала на него внимания.

— Я не могу оценить его академические показатели, но с точки зрения дедукции он как минимум превосходит тебя и Ягами-куна на один уровень.

— Эээ~? — театрально протянула Амасава. — Тебе не кажется, что ты меня недооцениваешь? Или переоцениваешь его?

— Было бы хорошо, окажись это правдой, — сухо ответила Нанасе. — Как бы то ни было, пока что его политика — продолжать наблюдение до конца обучения. Но если ситуация изменится, он сразу начнёт действовать.

— То есть Ишигами-кун попытается исключить Аянокоджи-сэмпая?

Нанасе не ответила прямо. Она ненадолго отвела взгляд и посмотрела на чистое голубое небо.

— Сейчас уже недостаточно просто говорить об исключении. Для Ацуоми главное — вернуть Аянокоджи-сэмпая под свой контроль. Если ради этого потребуется исключение, Ишигами выполнит приказ. Если же будет решено оставить всё до выпуска — он не станет вмешиваться. По крайней мере, так я понимаю ситуацию.

Амасава внимательно посмотрела на неё.

— Для человека, который не из Белой комнаты, ты знаешь обо всём этом куда больше, чем я — настоящий агент, посланный исключить сэмпая. Ты так же получила телефон от Цукиширо. Кто ты вообще такая, Нанасе-чан?

Это и было главным вопросом. Самой сутью загадки Нанасе.

И теперь Амасава подошла к ней вплотную.

— Неужели ты думала, что я так легко расскажу об этом?

— Ага, так и думала. Ну, тебя я не могу винить — всё-таки я ученица Белой комнаты.

Но к её удивлению, на губах Нанасе появилась слабая улыбка.

— Я шучу. Ты уважаешь... нет, почитаешь Аянокоджи-сэмпая. И потому я уверена, что ты послушаешься любого его слова. Однако именно потому, что преданный вам Аянокоджи-сэмпай принадлежит Белой комнате, есть вещи, о которых я не могу говорить.

Амасава поняла скрытый смысл.

Если истинные намерения Нанасе раскроются, Ишигами немедленно начнёт действовать. Именно поэтому она первой попыталась исключить его.

В голове Амасавы кусочки пазла быстро складывались воедино.

— Однако я могу рассказать тебе о своей конечной цели.

— Тогда говори прямо. Чего ты желаешь, Нанасе-чан?

— Изначально моей целью было победить Аянокоджи-сэмпая и исключить его. Ради этого я и поступила в эту школу.

Услышав, насколько серьёзно Нанасе произнесла эти слова, Амасава не удержалась от смеха.

— Хорошая попытка, но что бы ты ни делала, Нанасе-чан, победить Аянокоджи-сэмпая невозможно.

— Я прекрасно это понимаю. Но разве это верно только в случае прямого противостояния?

Нанасе продолжала говорить спокойно, будто действительно верила в возможность победы.

— Нет-нет, в лоб, исподтишка — без разницы. Это невозможно.

Аянокоджи не был противником, которого можно обмануть банальными уловками. Амасава даже немного разочаровалась.

Но следующие слова Нанасе стали для неё полной неожиданностью.

— Враг, которого я должна победить, больше не Аянокоджи-сэмпай. Это человек, стоящий за ним — Аянокоджи Ацуоми, основатель Белой комнаты. И чтобы победить его, мне нужно забрать Аянокоджи-сэмпая себе, взять ситуацию под контроль и перехватить инициативу. Ведь именно он — важнейшая фигура в планах своего отца.

— Погоди, я вообще не вижу, как это может сработать.

— Всё зависит от подхода. Аянокоджи-сэмпай чрезвычайно силён. Пока я взаимодействую с ним как враг, подчинить его невозможно. Однако если моя цель — «изменить» его сердце, ситуация становится иной.

— ... «Изменить сердце»?

— Позволь спросить, Амасава-сан. Как ты думаешь, что Аянокоджи-сэмпай будет делать после окончания обучения?

— А что ещё? Разве он не вернётся в Белую комнату? Станет ли он новым инструктором или поможет Сэнсэю в чём-то более масштабном — не знаю.

— Мне говорили о тех же двух вариантах. И если это произойдёт — победит Ацуоми. Я не собираюсь этого допустить. Сам Цукиширо-сан говорил: пусть Аянокоджи-сэмпай и покинул Белую комнату из любопытства, он вовсе её не ненавидит. И даже не думает по-настоящему противостоять ей. Напротив — он готов добровольно вернуться к своим истокам.

— Не знаю, как это выглядит с твоей стороны, Нанасе-чан, но у меня самой образ Белой комнаты не вызывает отвращения. Я прожила там всю жизнь. Проще говоря, это мой дом.

Потеряв место, куда могла вернуться, Амасава невольно ощущала скрытую боль.

— Это неприемлемо, — ответила Нанасе. — Этот человек лишь ждёт подходящего момента, чтобы использовать Аянокоджи-сэмпая. И я ни за что не позволю вернуть его такому человеку.

Осознав, что её кулаки непроизвольно сжались до побелевших пальцев, Нанасе заставила себя расслабиться.

— Значит, ты собираешься всеми силами помешать возвращению Аянокоджи-сэмпая в Белую комнату?

— Да.

— И что дальше? Будешь умолять его: «Пожалуйста, Аянокоджи-сэмпай, живите обычной счастливой жизнью~»?

— Я понимаю, что всё не так просто. Аянокоджи-сэмпай не согласится от одной лишь моей просьбы.

— Не знаю, интересует ли его вообще «обычная жизнь», но возвращение в Белую комнату явно привлекает его куда больше.

— Именно. И даже если бы он согласился уйти, Аянокоджи Ацуоми никогда бы не позволил подобного неповиновения.

— Тогда как ты собираешься «изменить» его сердце?

— Если честно, я ещё не нашла правильного ответа. Но, кажется, нашла подсказку. Однако прежде чем действовать, нужно подготовить почву. Как только я начну открыто двигаться к этой цели, Ишигами-кун обязательно это заметит и попытается меня остановить.

— Поэтому ты и попыталась первой его исключить... Понятно.

Но теперь, когда её упреждающий удар провалился, ситуация становилась опасной. Если Ишигами действительно настолько умен, он наверняка уже начал расследование.

— Возможно, попытка исключить Ишигами-куна была ошибкой, Нанасе-чан.

— Не стану отрицать.

И всё же Нанасе совершенно не выглядела встревоженной. Амасава пришла к выводу, что атака была к тому же и проверкой противника.

— Думаю, общую картину я поняла, — сказала Амасава. — Хотя не знаю, насколько всё это правда.

— Разумеется. Я не прошу тебя слепо верить каждому моему слову.

Даже воспринимая всё с осторожностью, Амасава не чувствовала в словах Нанасе лжи.

— И какую роль ты мне отвела? Неужели хочешь, чтобы я просто передала всё это Аянокоджи-сэмпаю?

Если дело было только в этом, не было бы смысла втягивать её сюда.

— Я хочу, чтобы ты стала моим союзником.

— Союзником? Помогать тебе «изменить сердце» Аянокоджи-сэмпая?

— Это тоже. Но прежде всего я хочу, чтобы ты стала моей подстраховкой на случай, если меня исключат.

— Хеех, значит, ты даже допускаешь, что Ишигами-кун тебя устранит.

— Я сделаю всё возможное, чтобы этого не произошло. Но предсказать всё невозможно.

Учитывая способности Ишигами и информацию Белой комнаты, Нанасе не могла гарантировать собственную безопасность.

— Извини, но в конце концов я всё ещё ученица Белой комнаты, — вздохнула Амасава. — Я всегда гордилась этим и до сих пор не потеряла привязанность к ней. Ты мне не неприятна, Нанасе-чан, но лично я хочу поддержать то будущее, которое выберет сэмпай. А помощь Сэнсэю вообще была моей изначальной целью.

Нанасе пыталась изменить само направление будущего Аянокоджи.

Правильно это или нет — Амасава пока не могла решить.

— Какая у тебя мечта, Амасава-сан? Вернуться в Белую комнату вместе с Аянокоджи-сэмпаем?

— И что с того? Есть проблемы?

Конечно, глубоко внутри она понимала, что это невозможно.

Белая комната уже признала её дефектом.

И всё же Амасава улыбнулась.

— Я понимаю твои чувства, — сказала Нанасе. — Однако чудес не бывает. Твое желание невозможно осуществить. Что бы ты ни сделала, счастливого будущего для тебя не существует.

— И почему ты так уверена?

— Это вопрос куда больше, чем твои личные способности. Ты знаешь, что сейчас планирует твой отец?

— Мой отец? Извини, но мне вообще это неинтересно.

— Твоё мнение не имеет значения. По закону ты принадлежишь именно ему.

Нанасе забрала телефон и начала что-то печатать.

— Даже если это какой-то «родитель», которого я никогда не видела—

— Я прекрасно знаю, что ты человек, неподконтрольный своему отцу. И именно поэтому он активно сотрудничает с Белой комнатой, готовясь к будущему.

Пока Нанасе говорила это спокойным голосом, улыбка постепенно исчезала с лица Амасавы.

— Что это? Перевоспитание? Наказание? Что бы он ни задумал — пусть попробует.

— Если бы ты действительно была готова к тому, что вас ждёт — это было бы одно. Однако в компании твоего отца недавно раскрылись масштабные финансовые махинации. Он загнан в угол и отчаянно нуждается в деньгах. Похоже, некоторые зарубежные организации готовы заплатить огромные суммы за красивых молодых девушек, и сейчас он ищет на тебя покупателя.

Нанасе вновь передала ей телефон. На экране были фотографии и досье предполагаемого биологического отца Амасавы.

— Значит, я пережила свою полезность, и теперь меня просто продадут тому, кто больше заплатит. Смешно.

Неважно, правда это или ложь — Амасава звонко рассмеялась.

Но её глаза оставались совершенно мёртвыми.

— Если ты согласишься сотрудничать со мной, я смогу спасти тебя от этой судьбы.

На экране появилась англоязычная страница с информацией о зарубежных посредниках, с которыми контактировал её отец. Там же и описывалась ужасная реальность, которая её ждёт.

— Ой, какая огромная цена за меня~, — хихикнула Амасава. — На такие деньги можно купить что угодно.

— Для обычного человека — да, — холодно ответила Нанасе. — Но с учётом долгов президента Амасавы это лишь капля в море.

Амасава снова и снова прокручивала всё в голове. Вся её жизнь могла оказаться ложью. Но одно было ясно наверняка — показанное ей будущее не содержало ни малейшего намёка на спасение.

— Если мне удастся «изменить сердце» Аянокоджи-сэмпая, после выпуска я обеспечу тебе защиту так же, как собираюсь защитить и его. Тогда ты сможешь начать жизнь, принадлежащую только тебе.

То есть впервые стать самостоятельным человеком.

— ...Ты правда способна на такое?

— Да. Аянокоджи Ацуоми — влиятельный человек с сильными связями в теневом мире. Однако стоящая за мной сила достаточно велика, чтобы легко его поглотить. Думаю, даже ты способна это представить.

— Ну... если ты действительно собираешься меня защищать, то возможно.

Но Амасава не была настолько наивной, чтобы безоговорочно верить сладким обещаниям.

— Можно мне немного времени на подумать?

— Конечно, — спокойно кивнула Нанасе. — Я буду надеяться на благоприятный ответ.

С вызывающей ухмылкой Амасава зачерпнула ложкой подтаявшее мороженое.