Вступление

Почти два часа заданий, сочетавших академические испытания и физические нагрузки.

Испытания четырёх команд группы 3 наконец подошли к временной остановке, и наблюдатель объявил тридцатиминутный перерыв.

Кто-то тут же уселся прямо на землю, кто-то поспешно достал из рюкзака бутылку минеральной воды, чтобы восполнить потерянную жидкость. Всё-таки они почти без остановки проходили комплексные испытания под палящим солнцем, так что их измотанность вполне естественна.

— Это и правда оказалось тяжело... Боюсь, какое-то время я даже ходить нормально не смогу.

Сев на землю и сняв очки, Санада тяжело выдохнул.

Его спортивный костюм был заметно испачкан, и даже со стороны было видно, насколько отчаянно он старался.

Обычно Санада редко терял своё хладнокровие, но в такой ситуации скрывать усталость уже не получалось.

— А ты и правда монстр. Выиграть вообще все личные поединки, и в учёбе, и в физике — это уже перебор.

Йошида подошёл ко мне, говоря это с выражением, в котором смешались удивление и восхищение.

Тон у него был шутливым, но взгляд выдавал искреннее потрясение.

Санада, откручивая крышку бутылки, несколько раз согласно кивнул.

Если бы речь шла об одном испытании, всё ещё можно было бы списать результат на удачу или хорошее совпадение. Но когда человек стабильно показывает результат в настолько разных заданиях, даже ученики, которые знают его совсем недолго, начинают воспринимать это как настоящее мастерство.

Вытирая пот, Санада выглядел так, будто наконец принял этот факт.

— Честно говоря, я понимал, что ты способен на многое... Но даже для меня это превзошло ожидания.

Сказав это, он сделал глоток воды и снова посмотрел на меня.

В его словах, как и в словах Йошиды, не было ни капли преувеличения.

— Серьёзно. Пока мы из кожи вон лезли, чтобы хоть как-то справляться с заданиями, ты один всё это время выглядел совершенно спокойным... Хорошо ещё, что во времена класса Хорикиты ты не выкладывался по-настоящему.

Когда люди признают чужой успех и при этом чувствуют себя частью того же круга, они становятся гораздо искреннее, чем сами ожидают.

Напряжение понемногу рассеялось, и за этот короткий перерыв очертания нового класса C стали ещё чётче.

— Кстати, странно тихо. А, точно, Моришиты-сан нигде не видно.

Йошида заметил Моришиту, отдыхавшую вдали, прислонившись спиной к стволу дерева.

— Она же терпеть не может физические нагрузки. Наверное, даже сил болтать не осталось.

Когда они немного восстановились, я по очереди передал им жетоны.

Каждый раз после передачи одинаковый сигнал раздавался на моих часах, а затем на часах Йошиды и Санады.

Я уже собирался отнести жетоны Моришите, но вдруг услышал чьи-то торопливые шаги.

— А-Аянокоджи-кун... Можно вас... буквально на минутку?

Мии-чан заговорила почти шёпотом. Было видно, что она заметно нервничает.

— Эм... сюда.

Сказав это, она отвела меня туда, где нас не могли услышать другие ученики.

— Я хотела бы кое-что обсудить... Понимаю, что теперь мы даже в разных классах, и мне, наверное, не стоит обращаться к вам... Но об этом я больше никому не могу рассказать...

Она беспокойно оглядывалась по сторонам.

Было очевидно, кого именно она опасается увидеть.

Ученики класса A.

Судя по тому, что Ике и остальные сейчас были далеко, она специально дождалась удобного момента. Не перебивая её, я дал понять, чтобы она продолжала.

— Это касается Кушиды-сан. С начала сегодняшних испытаний и до самого перерыва Шинохара-сан ещё ни разу не передала Кушиде-сан ни одного жетона...

— Раз уж ты не хочешь, чтобы это услышали другие, значит информация важная. Ты уверена, что стоит рассказывать её мне?

— Сейчас мы соревнуемся как разные классы, но всё равно остаёмся товарищами по группе, и мне показалось, что вы по достоинству оцениваете Кушиду-сан...

Вообще-то информация о том, кто кому и сколько жетонов передаёт, должна оставаться в секрете.

Если она пришла ко мне с таким разговором, значит проблемы уже начали проявляться.

— Если это правда, то ты и Ике получаете жетоны как обычно?

На мой вопрос Мии-чан один раз кивнула.

— Да. Нам она их передаёт.

— Если Шинохара удерживает жетоны только от Кушиды, тогда это действительно проблема.

Даже не наблюдая происходящее лично, я легко мог представить атмосферу вокруг этого.

— Вчера вечером Шинохара-сан жаловалась. Говорила, что Ике-кун всё время смотрит только на Кушиду-сан. Сегодня утром, когда было испытание на стойку на одной ноге, они случайно оказались в паре... После этого её настроение стало ещё хуже.

— Зная Ике, неудивительно, что он падок на симпатичных девушек. А если речь о Кушиде, то тем более.

— Но Шинохара-сан ведь его девушка... Хотя я и не считаю, что во всём виноват только Ике-кун...

Она была права.

Но в реальности невозможно бесконечно смотреть только на любимую девушку. Со временем отношения становятся ближе, но одновременно исчезает новизна. К тому же Ике всегда симпатизировал Кушиде, так что небольшое увлечение в её сторону вполне объяснимо.

— После того как он узнал настоящую сторону Кушиды, я думал, что станет держаться от неё подальше. Похоже, ошибся.

— Да. В последнее время Кушида-сан часто оставалась в классе одна, и Ике-кун довольно активно с ней общался. Думаю, Шинохара-сан это давно раздражало.

— Но всё началось после Единогласного специального экзамена...

Мии-чан крепко зажмурилась и медленно кивнула.

— Те слова, которые тогда Кушида сказала Шинохаре... Их невозможно забыть.

Я тоже помнил, как Кушида перед всем классом назвала Шинохару чуть ли не уродливой.

Если после такого её парень продолжал относиться к Кушиде тепло и вести себя с ней дружелюбно, нетрудно представить, что чувствовала Шинохара.

Но если она действительно решит до конца экзамена не передавать Кушиде жетоны, долго скрывать это не получится.

До сих пор Шинохара терпела ради класса и старалась не поднимать тему истинной натуры Кушиды. Однако теперь, став представителем, она, похоже, постепенно переставала себя сдерживать.

— Честно говоря, удивлён. Я думал, ты тоже возненавидела Кушиду.

Даже если Кушида не оскорбляла её так же жестоко, как Шинохару, именно на Единогласном специальном экзамене был раскрыт её секрет — чувства к Хирате.

Пусть окружающие и догадывались об этом раньше, но факт оставался фактом: после произошедшего она настолько замкнулась в себе, что даже перестала ходить в школу.

— Да, Кушида-сан... причинила мне боль. Но если из-за этого я сама стану таким же неприятным человеком, разве это правильно?

Она пришла советоваться ко мне, хотя прекрасно знала, что я предал свой класс.

Поэтому её слова явно не были пустой красивой фразой.

— Судя по тому, что ты рассказала, Шинохара действительно использует своё положение представителя, чтобы вредить Кушиде. Но больше всего тебя беспокоит вероятность того, что Кушида окажется на последнем месте, верно?

— Да...

Если Шинохара полностью контролирует жетоны и действительно не отдаёт Кушиде ни одного, той будет очень тяжело, сколько бы жетонов она ни зарабатывала самостоятельно.

Хотя экзамен делится на личную, командную и групповую категории, классу выгоднее всего действовать как единое целое.

Если все будут равномерно распределять жетоны, не обращая внимания на мелкие награды в виде личных баллов, этого уже достаточно, чтобы существенно снизить риск оказаться последними.

Чтобы противостоять этому, другим классам тоже пришлось бы действовать сообща и в итоге добиться ситуации, когда отчисление получит ученик из класса с наименьшим общим количеством жетонов.

Однако реализовать такой план крайне сложно.

Нужно доверять союзникам, находить их, передавать жетоны, координировать действия.

Всё это работает только при отсутствии предательства.

— Недовольство Шинохары действительно начинает проявляться. Но всё же трудно представить, что она всерьёз собирается до конца экзамена не отдавать жетоны Кушиде. Если об этом узнает Хорикита, положение Шинохары в классе тоже окажется под угрозой.

— Значит... волноваться не стоит?

— Скорее всего, всё будет нормально. Ты правда думаешь, что она готова довести Кушиду до отчисления просто из-за личной неприязни? Максимум это выглядит как мелкая месть и попытка досадить ей.

Одной лишь ненависти недостаточно, чтобы заставить одноклассника покинуть школу.

После моих слов Мии-чан немного успокоилась и тихо выдохнула.

— Но если всё равно переживаешь, продолжай внимательно наблюдать. Если к концу третьего дня или даже к финалу экзамена Кушида так и не получит жетоны, я сам свяжусь с Хорикитой. Если выяснится, что информацию передала ты, Шинохара может затаить обиду именно на тебя.

— ...Вы мне поможете?

— Чтобы привести группу 3 к первому месту, нужно сотрудничество всех классов. Особенно важным будет порядок финиша в последний день — он сильно влияет на коэффициенты. Точных правил мы пока не знаем, но нельзя рассчитывать на победу, если внутри группы уже тлеет конфликт.

Услышав это, Мии-чан глубоко поклонилась.

— Спасибо большое...!

— Лучше вернись сейчас. Если Шинохара и остальные увидят нас вместе, могут возникнуть проблемы.

Она быстро кивнула и поспешила прочь.

По дороге едва не споткнулась, но всё же сумела незаметно вернуться к своим.

— О чём вы разговаривали, Аянокоджи Киётака?

Рядом неожиданно возникла Моришита.

— Похоже, силы уже восстановились.

— Что? О чём вы вообще? Я всегда переполнена энергией.

Возможно, мне просто показалось, что ещё совсем недавно она тяжело дышала.

Не стоит копать глубже.

Диссонанс, возникший внутри класса A, постепенно начинал давать первые ростки.

Часть 1

После этого мы выполнили ещё несколько заданий из личной и командной категорий, сделав по пути перерыв на обед и более продолжительный отдых. Затем, следуя указаниям наблюдателя, направились в сектор B7, углубляясь в лес.

Солнечный свет почти не проникал сквозь густые кроны деревьев, поэтому вокруг царил полумрак, а влажность ощущалась ещё сильнее. Земля под ногами была мягкой, местами превращаясь в грязь, из-за чего ноги постоянно вязли.

После бесконечной череды испытаний шаги учеников заметно потяжелели.

Все невольно сократили шаг, стараясь не расходовать силы больше необходимого.

Особенно это было заметно по Моришите. Опустив плечи, она пыталась сохранять ровный ритм ходьбы, однако дыхание у неё уже слегка сбивалось.

— Да что вообще происходит?.. Неужели мы ещё не пришли?..

— Серьёзно, это уже какое-то издевательство. Сколько мы вообще прошли за последние дни?

В ворчании Ике усталость скрыть тоже не получалось.

Шинохара, поглядывая на него, немного сбавила темп, словно стараясь поддержать.

Она говорила мало, но на её лице тоже отчётливо читалось утомление. И всё же продолжала идти дальше, вероятно, лишь потому, что не хотела отставать от остальных.

Кацураги же, напротив, ничуть не изменился.

Та же скорость.

Та же осанка.

Не могло быть, чтобы он совсем не устал, однако внешне этого никак нельзя было заметить. Он просто продолжал смотреть вперёд и идти дальше.

Каждое его движение было лишено ненужных затрат сил.

Немного позади шагала Ибуки.

С откровенно скучающим видом.

Её взгляд не был направлен ни под ноги, ни вперёд — он словно блуждал где-то в пустоте.

Время от времени она пинала попадавшиеся на пути камешки, выплёскивая накопившееся раздражение.

За сегодняшний день было проведено огромное количество испытаний, и результаты Ибуки, откровенно говоря, оказались крайне неудачными.

В начале экзамена количество её жетонов было примерно таким же, как у меня. Но сейчас даже без проверки было очевидно, что среди всей группы 3 она вместе с Кушидой борется за последнее место.

Пока что Кацураги не позволял ей расслабляться.

Впрочем, дело было не только в строгости ради результата. Скорее, у него просто не было достаточного запаса лишних жетонов, чтобы поддержать её.

В испытаниях на знания другие классы неизменно брали верх, поэтому чем больше заданий выполнялось, тем сильнее становилось отставание.

Даже в физических испытаниях — единственной сильной стороне Ибуки — ей постоянно не везло: то попадались слабые партнёры, то снова и снова приходилось сталкиваться со мной.

Неудивительно, что нынешнее положение не доставляло ей никакого удовольствия.

Сквозь просветы между деревьями пробивались редкие лучи света, смутно освещая дорогу впереди.

Но цели всё ещё не было видно.

Разговоров становилось всё меньше.

Лишь шаги продолжали отбивать однообразный ритм.

Каждый молча боролся со своей усталостью и продолжал двигаться вперёд.

Что ждёт нас за пределами леса?

Ни у кого уже не оставалось сил задумываться об этом.

Все просто механически переставляли ноги.

Внезапно наблюдатель, шедший впереди колонны, замедлил шаг.

Он не остановился полностью, но слегка обернулся и окинул взглядом весь строй.

Сделав ещё несколько шагов, он коротко произнёс:

— Кушида-сан, вас вызывают по рации. Сможете ответить?

Услышав своё имя, Кушида слегка вздрогнула.

— Меня?

Она естественно наклонила голову набок, однако в голосе проскользнула едва заметная настороженность.

С начала экзамена это был первый внешний вызов, так что такая реакция была вполне объяснима.

Не добавляя никаких пояснений, наблюдатель лишь показал устройство в своей руке.

Кушида быстро огляделась по сторонам и, не сбавляя шага, приняла вызов.

Она взяла рацию, получила маленький наушник и вставила его в ухо.

Шинохара и остальные тоже с любопытством наблюдали за происходящим.

Спустя некоторое время Кушида несколько раз кивнула собеседнику по ту сторону связи, после чего тихо произнесла:

— Похоже, это Хорикита-сан.

Говорила она негромко, однако стоявшие рядом прекрасно её услышали.

Всего одна фраза — и атмосфера вокруг слегка изменилась.

Внешний вызов.

И к тому же от Хорикиты.

Вряд ли речь шла о какой-то мелочи.

Подслушивать сам разговор по рации не имело смысла, однако голос Кушиды при желании услышать было можно.

Поэтому взгляды окружающих сами собой сосредоточились на ней.

Первыми отреагировали трое учеников класса A.

Они двинулись вслед за Кушидой, отдалившейся от наблюдателя, и заняли позиции вокруг неё, словно не позволяя никому приблизиться.

Формального запрета подходить не существовало.

Но это было чем-то вроде негласного правила.

Если сейчас все сохранят дистанцию, потом смогут рассчитывать на такое же отношение, когда связь понадобится уже им самим.

Почти одновременно с Кацураги мы отдали короткие указания и переместились ближе к голове колонны.

Чуть позже ученики класса C также отдалились от Кушиды и остальных.

Продолжая идти вперёд, я мельком обернулся.

На лице Шинохары, шагавшей рядом с Кушидой, читалось уже другое чувство.

Не то, что раньше.

Лёгкое раздражение.

Раздражение от того, что вызвали не её, а Кушиду.

После Единогласного специального экзамена, когда Кушида показала своё истинное лицо и поставила класс под угрозу, её авторитет и положение в иерархии заметно пошатнулись.

И всё же именно ей Хорикита решила позвонить первой.

Для Шинохары эти два факта превращались в незримый источник стресса, медленно разъедающий её изнутри.

К этому добавлялось и беспокойство.

Если Хориките доложат о том, как она ведёт себя в роли представителя, выговор неизбежен.

Однако, хотя нельзя утверждать наверняка, сейчас, под бдительным надзором Шинохары, этого, скорее всего, не произойдет.

К тому же окружающие по-прежнему считали Кушиду человеком, который не станет жаловаться или распространять недовольство за чужой спиной.

Тем не менее в колонне определённо воцарилась новая тишина.

Совсем не такая, как раньше.

Часть 2

Когда мы вошли в сектор C9 и до пункта назначения оставалось уже совсем немного, наблюдатель остановился и обернулся.

— Если продолжим идти в том же темпе, думаю, через пятнадцать-двадцать минут войдём в сектор B7. Осталось немного, держитесь.

После этих ободряющих слов часть учеников вяло отозвалась, и мы продолжили движение.

Вскоре неподалёку послышались оживлённые голоса. Первыми показались вспотевший наблюдатель, шедший впереди, и группа 6. Наблюдатель группы 6 и Урушихара сразу подошли друг к другу и обменялись несколькими короткими фразами.

Из класса C в группу 6 были распределены четверо: Кито, Ямамура, Сатонака и Мачида.

Похоже, они, как и мы, прошли уже немалое расстояние: по многим ученикам было видно сильное утомление.

Во второй половине второго дня экзамена мы впервые по-настоящему столкнулись с другой группой.

У многих, вероятно, вместе с лёгкой радостью зародилось и небольшое подозрение.

— Прошу всех сохранять спокойствие. Вы просто случайно встретились. Заданий с участием других групп на сегодня не запланировано.

Таково было объявление. Похоже, сомнения учеников оказались напрасны. Если это всего лишь случайная встреча, настороженно следить друг за другом не требовалось, и на лицах постепенно начали появляться улыбки.

— Судя по всему, группа 6 направляется в сектор B8, поэтому по пути вы можете идти вместе. Разумеется, разговаривать и при необходимости обмениваться жетонами тоже не запрещено. Поступайте как считаете нужным.

После слов Урушихары, разрешившего такое взаимодействие, ученики из других классов быстро стали сближаться. Как обстоят дела сейчас? Удалось ли собрать достаточно жетонов? Чуть позже к нам подошли и ученики класса C — Сатонака, Мачида и Ямамура.

— У вас у всех с заданиями нормально?

Йошида начал с обычного вопроса, скорее для поддержания разговора, и Мачида умеренно кивнул.

— Еле справляемся. Мы ведь не знаем, сколько конкретно заработали остальные. Может, проще показать, сколько жетонов у нас сейчас на руках?

Он посмотрел на меня, и я сразу отказался.

— Нет, не нужно. Сейчас лучше не думать о том, на каком вы месте. Сосредоточьтесь только на том, чтобы собрать как можно больше жетонов.

— Наверное, ты прав... Но сказать, что я совсем не волнуюсь, было бы ложью.

— Можешь не волноваться. Мы уже определились с тем, как будем проходить этот специальный экзамен. Сейчас ждём подходящего момента, чтобы перейти к действиям. Я не собираюсь допустить, чтобы из класса C кого-то отчислили. Если понадобятся точные указания, мы обязательно свяжемся по рации.

Отвечая, я оставил дела своего класса Йошиде и Санаде, а сам перевёл взгляд на остальных.

Сейчас особенно важно было следить за действиями класса B.

Вокруг Кацураги уже началось обсуждение, и происходящее в группе 3 наверняка будет подробно передано дальше. Насколько это возможно, они сообщат по рации всё, что посчитают нужным, включая примерное количество моих личных жетонов.

Я понимал, что рано или поздно это дойдёт до Рьюена, и он начнёт продумывать контрмеры.

Без спешки.

Нужно просто придерживаться намеченной стратегии.

— Слушай, Аянокоджи-кун... Можно тебя на минутку?

Ко мне обратилась Хасебе из класса A. Я посмотрел за её спину: ученики класса A во главе с Кушидой оживлённо разговаривали с улыбками, и никто особенно не обратил внимания на то, что Хасебе подошла ко мне.

— Да.

— Спасибо.

Мы пропустили учеников двух групп вперёд и вышли к ближайшему пляжу, чтобы не потеряться.

Затем я усадил Хасебе на большой камень, чтобы она не тратила лишние силы.

— С ногами всё в порядке? Вам ведь тоже пришлось постоянно перемещаться и выполнять задания. Сил должно было уйти немало.

— Да, как-то держусь. А ты сам, Аянокоджи-кун, нормально?.. Хотя о тебе, наверное, можно не беспокоиться.

— Пока справляюсь. А у вас?

— Даже не знаю. Мы не знаем, что происходит в других группах, так что сказать трудно. Но думаю, мы всё-таки держимся неплохо.

— По крайней мере, у учеников класса A, включая тебя, паники не видно.

С моря резко подул сильный ветер. Хасебе прищурилась и посмотрела на сверкающую водную гладь.

— Чувства вины нет?

Когда я спросил это, Хасебе снова повернулась ко мне и немного задумалась.

— Если скажу, что совсем нет, это будет неправдой...

Сделав эту оговорку, она продолжила:

— Но всё равно лучше так, чем если бы Аянокоджи-кун вылетел из школы. Я так подумала... Поэтому могу сказать, что не жалею. Мой совет пригодился?

— Да, ещё как. Благодаря тебе мне не пришлось брать ответственность на себя и уходить из школы.

— Ясно. Хорошо.

Хасебе улыбнулась не натянутой улыбкой, а по-настоящему.

— Слушай... можно я снова... ну... буду называть тебя Киёпоном?

— Странная вещь, за которую стоит цепляться. Если тебе так удобнее, я не против.

— ...Хорошо. Для меня это, наверное, что-то вроде показателя. Когда я так тебя называю, ощущения другие. Наверное. Хотя сама толком не понимаю, что несу.

Она криво улыбнулась, словно сама понимала, что сказала что-то бессвязное.

— Когда экзамен на необитаемом острове закончится и мы вернёмся в школу, давай летом куда-нибудь сходим вместе.

— Не думаю, что Мияке и Юкимура этому обрадуются.

— Ну... да. Тогда можно просто со мной... А, я имею в виду для начала, ладно?

— Хорошо. Зови в любое время.

Я ответил сразу и без отказа, и Хасебе улыбнулась по-настоящему счастливо.

Часть 3

В половине седьмого вечера место второго лагеря окончательно определили в B7, и ученики быстро приступили к установке лагеря.

В первом году создание базы давалось всем с большим трудом, но теперь и парни, и девушки уже заметно привыкли к этому.

— Наконец-то ваши движения начинают походить на что-то приличное. По моим меркам вам ещё далеко до совершенства, но для старшеклассников вы научились довольно многому. Так и быть, похвалю вас.

Моришита, которая с первого дня ничего не делала и только наблюдала со стороны, важно скрестила руки на груди и прищурилась.

— Аянокоджи-кун, вам поступил вызов по рации. От Нишикавы-сан из вашего класса. Сможете ответить?

Подошедший ко мне наблюдатель произнёс это и передал рацию.

Я сразу взял её и вставил в ухо наушник.

— Это какие-то неприятности? Хлопотные?

— Прости, но разожги вместо меня костёр.

— Хии!

Моришита, которая с абсолютно невозмутимым лицом выдала лёгкую шутку, получила от меня зажигалку для розжига. Предварительно я поставил её на блокировку.

— Что ж, положитесь на меня. Я превращу спальное место Аянокоджи Киётаки в пепелище.

— За это почти наверняка отчислят, так что прошу серьёзно.

Беспокойство оставалось, но заставлять Нишикаву ждать было нельзя, поэтому я решил довериться Моришите.

— Заставил ждать.

— Наконец-то, Аянокоджи-кун. Я хотела кое-что обсудить. Можно?

Стоило мне ответить, как Нишикава заговорила своим обычным тоном.

Обсудить? Значит, где-то возникла проблема?

— Что случилось?

— Я немного переживаю, всё ли в порядке с жетонами у других групп. Аянокоджи-кун, ты не волнуешься?

— Конечно, я держу это в голове. Особенно меня беспокоят Шираиши и остальные, попавшие в одну группу с Рьюеном. В целом они не должны совершить ошибку и опуститься до нуля жетонов, но абсолютной гарантии нет.

Нельзя исключать и вариант, что они попадут в какую-нибудь ловушку и хотя бы на мгновение останутся без жетонов.

— Даже если не до нуля, кто-то может оказаться в состоянии, очень близком к этому, и испытывать трудности.

— У тебя есть конкретный ученик, за которого ты переживаешь?

По её тону я уже почти понял ответ, но всё же задал вопрос напрямую.

— Я хочу знать, в каком состоянии Асука.

Видимо, по моей реакции Нишикава поняла, что скрывать смысл разговора уже нет смысла.

Похоже, она с самого начала испытывала те же опасения, что и я.

Чтобы узнать, сколько жетонов сейчас у конкретного ученика, есть только два надёжных способа: встретиться с ним лично или связаться с ним по рации. Но первое сильно зависит от удачи, а второе расходует жетоны. Ни один вариант нельзя назвать простым.

— Разве вопрос не решится, если ты напрямую свяжешься с Шираиши по рации?

— Она добрая. Даже если ей тяжело, мне она, скорее всего, правду не скажет. Но ты лидер класса, Аянокоджи-кун. Думаю, тебе она ответит честно.

— Понятно. Да, чтобы точно узнать количество жетонов, нужно говорить с ней напрямую. Но, к сожалению, я не собираюсь тратить на это жетоны. И этот вызов по рации я тоже не считаю удачным использованием ресурса.

— ...А если ей правда нужна помощь?

Я сказал это скорее как предупреждение, чтобы она была осторожнее, но голос Нишикавы совсем не изменился.

— Может, она ждёт, что её спасут.

— Похоже, ты очень не хочешь, чтобы Шираиши отчислили.

— Конечно. Она моя близкая подруга.

— Верно. Но такие связи и такие чувства есть у многих учеников. «Я не хочу, чтобы его отчислили», «я хочу защитить её» — так думаешь не только ты.

— Поэтому я и советуюсь. Честно говоря, я готова потратить собственные жетоны, лишь бы связаться с ней. Но это может оказаться пустой тратой. И ещё я не хочу нарушать единство класса. Поэтому и спрашиваю.

— Тогда если я сейчас скажу «нет», ты сдержишься?

— Кто знает.

Нишикава, похоже, тоже поняла мой ответ. Она ответила уклончиво, но в голосе проскользнуло раздражение.

— Как использовать свои жетоны — личное решение каждого. Если ты во что бы то ни стало хочешь узнать, как дела у Шираиши, я не имею права тебя останавливать. Но даже если ты узнаешь её текущее количество жетонов, максимум, что ты купишь этим, — краткое спокойствие. Нет, если окажется, что Шираиши действительно в беде, ты только сильнее начнёшь тревожиться.

В таком случае через несколько часов она снова захочет связаться с Шираиши по рации и снова потратит жетоны.

А это может рассеять её внимание во время экзамена и снизить эффективность. С учётом всего этого Шираиши скорее завысит своё количество жетонов, чем занизит его.

— Шираиши способная. Пока вероятность того, что она окажется последней, я считаю низкой.

— Я не спорю. Но абсолютной гарантии нет, верно?

— Да, в зависимости от противника всё может измениться.

— Если у неё осталось мало жетонов, нужно что-то делать.

— Ты готова пожертвовать собой, чтобы защитить Шираиши?

— Нет уж, это невозможно. Какой смысл, если Асука останется в школе, а меня отчислят? Но ради её защиты я готова пожертвовать кем-то другим.

— То есть в крайнем случае ты хочешь, чтобы я пожертвовал кем-то, кроме тебя и Шираиши?

— Да. Именно поэтому мы и попросили тебя быть лидером. Я верю, что ты сможешь принять даже подобное хладнокровное решение.

Похоже, просьба Нишикавы оказалась куда серьёзнее, чем я предполагал.

— Прости, но у меня есть свои соображения.

— То есть ты не поможешь?

— Моя задача не в том, чтобы выбирать, спасать Шираиши или нет. Моя задача — не допустить ситуации, в которой мне пришлось бы выбирать из этих двух вариантов.

— Надёжно звучит. Но это ведь значит и то, что если всё-таки случится кризис, непонятно, какое решение ты примешь.

— Если ты не можешь мне доверять, остаётся действовать самой. Например, если ты заработаешь больше жетонов, чем кто-либо другой, у тебя появится шанс спасти Шираиши собственными силами.

— Аянокоджи-кун, ты ведь не думаешь, что наш класс тебе безразличен? Потому что если ты на самом деле шпион класса A, это будет совсем не смешно.

Её холодный голос безжалостно ударил прямо в меня.

— Я не собираюсь говорить, что сейчас уже поздно поднимать эту тему. Понимаю, что вам понадобится время, чтобы принять ситуацию.

— Верно. Полностью доверять тебе я пока не могу. И именно для того, чтобы когда-нибудь смогла, помоги мне. Свяжись с Асукой.

— Повторять одно и то же дважды я не собираюсь.

— Ясно... Жаль, но время вышло. Сегодня я на этом остановлюсь, но за завтра не ручаюсь.

С этими словами Нишикава завершила связь.

— Спасибо.

Я вернул рацию наблюдателю и посмотрел на Моришиту, которая должна была заниматься костром.

— Что ты делаешь?

— Хии!

— Нет, это уже не сработает.

Зажигалки, которую я ей передал, у Моришиты в руках не было. Вместо этого она рисовала что-то на земле.

— Думала оставить предсмертное послание. Портрет преступника.

— Совершенно непонятно, кто это. И вообще-то я просил тебя разжечь костёр.

— Да ладно вам, какая разница. Если сейчас это сделает Аянокоджи Киётака, результат будет тем же. Жгите без стеснения.

Сказав это, она подняла зажигалку, которую всё это время прижимала ногой, и протянула её мне, направив сопло прямо в мою сторону.

[П/П – Трубка, через которую подается газ.]

Такие вещи, как и ножницы, принято передавать так, чтобы не подвергать собеседника опасности. Но у неё ещё и палец лежал на рычаге.

Я уже собирался принять её как есть, когда Моришита резко согнула палец и попыталась зажечь пламя.

Однако огонь не появился.

— Осечка?!

Разумеется, пламя не появилось. Когда я передавал ей зажигалку, я поставил её на блокировку.

— Опасная ты всё-таки.

— Конечно, это была шутка. Я знала, что блокировка включена, и просто решила вас напугать.

— Даже если ты знаешь, что блокировка включена, это не повод нажимать на зажигалку, направленную на человека.

— Лучше скажите, о чём вы говорили с Нишикавой Рёко?

— Она переживает за Шираиши и попросила проверить её состояние. Я отказался, и меня заподозрили в шпионаже на класс A.

— Ого. Для неё это довольно острое наблюдение. По правде говоря, я снова начала подозревать то же самое. Теория о том, что Аянокоджи Киётака — человек-шпион класса A.

— Вот как?

— Если два дня наблюдать за вами рядом, невольно кажется, что вы особенно сильно заботитесь о Кушиде Кикё. И это уже выходит за рамки обычного беспокойства о бывшей однокласснице.

— Понятно. Значит, со стороны это тоже так выглядит.

— Выглядит. Хотя само слово «тоже» уже почти признание. Вы сказали «тоже». Я слышала.

Она посмотрела на меня с лицом детектива, загнавшего преступника в угол.

— Кушида Кикё, конечно, довольно способная ученица. Но всё равно вы держались с ней слишком тесно. Если честно, я даже подумала: «Да он, небось, в неё втюрился».

Почему она вдруг перешла почти на фамильярный, какой-то хулиганский тон?

— Хочу спросить. Допустим, это так. В чём тогда проблема?

— Хочу спросить в ответ. Допустим, это так. В чём тогда проблема?

— Кушида — способная ученица, это видно любому. Даже ты с этим не поспоришь. Значит, нет сомнений, что она один из лучших вариантов для гладкой работы этой группы. Наличие или отсутствие личной симпатии тут ни при чём.

— Если вам нужны способные ученики, подойдут и Санада как там его или Кацураги как его там. Необязательно зацикливаться именно на Кушиде Кикё.

— Мы два года были в одном классе. О Кушиде у меня больше информации.

— Потому что бывшая одноклассница, значит. Вот оно как. Крайне подозрительно. Запахло ещё сильнее. Вы, наверное, в случае чего ещё и защитите её от Шинохары как там её и остальных. Сразу предупреждаю: я не отдам вам ни одного своего жетона, вор.

С сегодняшней частью расчёта я уже разобрался, но, похоже, завтра она и дальше будет придираться к каждой мелочи.

— Можешь понимать это как угодно.

— Не волнуйтесь. Я не стану злиться, если вы смотрите на Кушиду Кикё через розовые очки и в худшем случае будете действовать предвзято. Потому что если я останусь в безопасности, то смогу закрыть на это глаза. Поэтому меня ставьте в приоритет выше Санады как там его и Йошиды как там его.

Значит, для Моришиты главное — как всё это отразится лично на ней.

— Кстати, у тебя слишком много этих «как там его». Я давно хотел спросить: если ты не знаешь имён, зачем вообще пытаться называть людей полным именем?

— Тогда встречный вопрос: что вы будете делать, если в классе окажется тридцать человек с фамилией Ямада? Позовёте: «Эй, Ямада!» — и сразу тридцать парней и девушек обернутся. Вот будет переполох. Удобнее же знать, Ямада это Джиро или Ямада Ханако?

Ямада — распространённая фамилия, но всё же не настолько, чтобы в одном классе оказалось тридцать однофамильцев.

С момента знакомства с Моришитой прошло уже немало времени, но её характер я до сих пор толком не понимал.

— Аянокоджи, подойди на минуту.

Йошида громко окликнул меня и поманил рукой. Его лицо выглядело слегка мрачным, поэтому после разговора с Нишикавой я предположил, что здесь тоже возникла какая-то проблема.

— Пойдём, Моришита.

— Не хочу. Это ведь может быть что-то хлопотное. Я останусь здесь и разожгу огонь. Дайте сюда.

С этими словами она выхватила зажигалку.

Оставлять её за этим делом было крайне тревожно, но я решил ещё раз ей довериться.

Я быстрым шагом направился к Йошиде и выслушал его.

— Не хочу лезть в чужие дела, но Шинохара, по-моему, перегибает.

Сказав это, Йошида слегка указал подбородком в сторону учеников класса A и продолжил:

— Похоже, Ван и Ике она жетоны раздала, а Кушида не получила ни одного.

— Кушида? Почему?

Похоже, история класса A, которую они пытались держать внутри, уже успела просочиться наружу.

То ли Шинохара сама намекнула, то ли Кушида устроила так, чтобы слух вышел наружу, то ли источник был вообще другой. Неважно. Искать отправную точку сейчас не имело смысла.

Ученики класса D, судя по всему уже услышавшие эту историю, вместе с Кацураги приблизились к ученикам класса A и начали о чём-то говорить.

Вскоре я заметил сердитое лицо Шинохары.

— Похоже, лучше подойти.

Йошида сорвался с места, а мы с Санадой последовали за ним.

— И вы тоже пришли? Да что вам всем надо?

Шинохара сразу обрушилась с претензиями на Йошиду, а затем бросила резкий взгляд и на меня.

— Говорят, ты не раздаёшь жетоны Кушиде. Не делай что вздумается только потому, что ты представитель.

— ...Йошида-кун, тебя это не касается. У нас в классе A есть свои соображения, и мы отчаянно думаем, как победить. Не знаю, подслушал ты или что, но не лезь в дела другого класса.

Её возражение было вполне справедливым. Вообще-то Йошида и остальные не должны были вмешиваться в эту проблему.

— Но мы же одна группа. Не расшатывай команду.

— А кто её расшатывает? Если мы изменим план и из-за этого проиграем, ты возьмёшь ответственность?

— Это...

Под её резким ответом Йошида отступил на шаг.

Я же, наоборот, немного приблизился к Шинохаре.

— Что? Аянокоджи-кун тоже хочет высказать претензии?

Шинохара без стеснения встретила меня вызывающим взглядом. Ко мне она относилась настороженнее, чем к Йошиде.

— Если Хорикита узнает об этом, твоё положение может немного пошатнуться.

— Что? Это угроза? ...Аянокоджи-кун, тебя это не касается.

— Если это стратегия ради победы, я ещё могу понять. Но то, что ты делаешь, выглядит так, будто ты в первую очередь заботишься о самосохранении и вымещаешь личную неприязнь.

— Сацуки не такая! Это ты ничего не понимаешь!

Ике встал между нами, защищая свою девушку, и приблизился ко мне почти вплотную.

В его настрое было что-то такое, будто он вот-вот схватит меня за грудь.

Сонода и Морофуджи, наблюдавшие издалека, тоже услышали разговор и подошли ближе.

— Возможно, на деле это и правда часть стратегии. Но со стороны это выглядит иначе. Выглядит так, будто представитель использует свои полномочия, чтобы подавить и контролировать человека, который способнее её самой. А если случится крайняя ситуация, она готова столкнуть Кушиду вниз, лишь бы спастись самой. Вот что могут подумать окружающие.

— Не смеши меня. Что за самовольные обвинения? Я стала представителем класса A и делаю вам одолжение, управляя жетонами ради нашей победы. Хватит строить догадки и говорить так, будто это факты.

С момента формирования группы между нами сохранялась неприязнь. А если вести разговор через прямое отрицание и давление, вызвать отторжение было неизбежно.

Здесь я мельком посмотрел на Кацураги, стоявшего в стороне, и на двух учеников класса B, подошедших следом.

— Раз уж мы начали, скажу и о политике класса B. У меня тоже есть некоторые сомнения. Я не утверждаю, что система вознаграждения за успешные результаты плоха, но не стоит проводить её слишком явно.

Сонода, не ожидавший, что разговор перекинется на его класс, нахмурился.

— Что это значит? Другой класс не имеет права указывать нам, как действовать. И особенно, как бы это сказать, ты.

Предатель класса.

Похоже, он не собирался спокойно принимать совет от меня — человека, который к тому же конфликтовал и с классом A.

— Вот именно. Это не твоё дело, Аянокоджи. Да, Кацураги?

Ике тут же подхватил слова Соноды и попытался втянуть в разговор Кацураги как представителя.

— Верно, у него нет права указывать нам. Но это, Ике, в равной степени относится и к вам, классу A. Я по-своему сужу справедливо и распределяю жетоны между тремя участниками. А в классе A, как сказал Аянокоджи, Шинохара управляет ими по своему усмотрению. Это неравноценная ситуация.

Кацураги дал понять, что не намерен терпеть, когда их ставят в один ряд.

— Нет, нет, это вообще другое. У нас Сацуки управляет жетонами, чтобы мы не проиграли, и в нужный момент всё нормально вернёт. Ты вообще слушал объяснение?

— А мы ведь объединились в одну команду... — недовольно проворчал Ике.

— В таком случае тебе стоит действовать так, чтобы сама Кушида могла это принять.

На эти слова Кацураги Шинохара фыркнула.

— А разве это не относится и к тебе, Кацураги-кун? Ты можешь сказать, что Ибуки-сан принимает твои решения?

Как было понятно уже по тому, что Ибуки сюда не пришла, политику Кацураги она, видимо, тоже не принимала.

— ...Возможно, ты права.

Получив неожиданный ответный удар от Шинохары, Кацураги отвёл взгляд, хлопнул Соноду по плечу и отошёл.

— Вот и отойдите все остальные! Не мешайте нам!

После слов Ике ученики класса D отступили, и класс C тоже отошёл.

В группе 3 из-за различий в подходе представителей постепенно начинался сбой, который уже трудно было исправить.

Кушида, которая показывала определённые результаты, но из-за контроля Шинохары не получала распределённых жетонов.

Ибуки, которая не могла проявить себя так, как хотела, и из-за этого почти не получала жетонов.

Конечно, случай Кушиды пока не был полностью таким же, как у Ибуки: ей просто ещё не передали жетоны. Но поскольку получение положенной доли зависело от решения Шинохары, тревога у неё была примерно той же.

Внутри группы 3 именно эти две ученицы сейчас несомненно были главными кандидатками на последнее место.

— Какая дружная и прекрасная группа.

Моришита, наблюдавшая издалека, поделилась впечатлением.

Когда я проверил, костёр так и не был разожжён.

Часть 4

После беспокойного перерыва и ужина, как и вчера, нам выдали ещё два дополнительных задания.

Категория — «командная».

В этих заданиях класс A дважды занял второе место, что было вполне неплохим результатом, однако Шинохара, разумеется, даже не показала намерения передать Кушиде жетоны.

На лице Кушиды порой мелькала слабая тревога, но внешне она продолжала держаться позиции: она доверяет Шинохаре.

Ученица по имени Кушида Кикё — добрая ко всем, светлая, открытая и склонная верить людям.

Для учеников других классов она производила почти такое же впечатление, как Ичиносе. Именно поэтому она не могла открыто заявить: «Я не доверяю Шинохаре, отдайте мне жетоны».

Похоже, Шинохара именно на это и рассчитывала, успешно используя её положение.

Я подошёл к группе класса A и обратился к Кушиде.

— Нужно немного поговорить.

— Чего тебе, Аянокоджи? Что ты задумал?

Ике первым вскочил и встал перед Кушидой, словно защищая её.

Точнее, он, скорее всего, пытался не дать мне вмешаться в решения Шинохары как представителя. Но его поведение, похоже, не столько радовало Шинохару, сколько давало обратный эффект: она выглядела недовольной его реакцией.

— Я просто пришёл поговорить как товарищ по группе 3.

— Думаешь, так скажешь — и тебя сразу пропустят? Извини, но мы тебе не доверяем.

— Я спрашивал не тебя, Ике. Кушида, здесь слишком много лишних людей. Давай сменим место и поговорим.

В ответ на моё приглашение Кушида медленно поднялась.

— Никуда не ходи. Ты ведь понимаешь, что со стороны это может выглядеть как предательство?

— Всё нормально, Сацуки, я её не отпущу. Кикё-тян, мы точно ничего плохого тебе не сделаем, так что лучше не связывайся с Аянокоджи. Непонятно, что он вообще задумал.

— Всё хорошо, Ике-кун.

Кушида отвела взгляд от меня, повернулась к Ике и улыбнулась.

— Обо мне говорят разное, но я верю всем из класса A. И тебе, Ике-кун, тоже.

Сказав это, она перевела взгляд с Ике на Шинохару, потом на Мии-чан, а затем снова посмотрела на Ике.

— Особенно ты, Ике-кун, всё это время беспокоился обо мне. Я правда очень тебе благодарна.

— Д-да? Ну, это... как товарищ, я просто делаю то, что должен.

Хе-хе-хе, смущённо хмыкнув, он слегка потёр указательным пальцем под носом.

Но, заметив взгляд Шинохары, тут же сделал серьёзное лицо.

— Поэтому, прости, но я не могу пойти с тобой, Аянокоджи-кун.

Ике повернул лицо так, чтобы Шинохара не видела, и с выражением «получил?» прогнал меня прочь.

— Похоже, тебя жёстко отшили.

Йошида, наблюдавший за происходящим возле палатки, усмехнулся и бросил эту реплику.

— С точки зрения класса A настороженность к Аянокоджи-куну вполне естественна. Если бы я оказался на их стороне, думаю, отреагировал бы примерно так же. Конечно, без подобного поведения.

— Но почему ты так заботишься о Кушиде? Да, мне её тоже жалко, но, как мне уже сказали, это не тот вопрос, куда другим классам стоит лезть.

— Я просто не могу оставить всё как есть.

— Неужели... ты к Кушиде?..

— Заметили? Похоже, Аянокоджи Киётака испытывает к ней весьма серьёзные чувства.

— Вот это да...

Йошида приложил руку ко лбу.

Не отвечая этим двоим, которые уже сами всё придумали и разогнались, я первым зашёл в палатку.

Не только Шинохара и Ике, но и Йошида с остальными теперь чётко осознали, что я веду себя странно.

Для меня это было серьёзным результатом.

Ибуки и Кушида.

Кандидаты на отчисление из этой школы.

Их судьба определится уже послезавтра.

***

*Примечание – В оригинале Моришита за место имен использует слово «Нагаши», в Японии это уличные музыканты, таксист, которого ловят на улице, можно воспринимать за небольшое высмеивание, поэтому для простоты, но сохранения смысла мы адаптировали это  как «как там его/её».