Вступление

Наступило утро третьего дня.

Как и предполагало большинство участников, наблюдатель объявил, что сегодняшние задания будут в основном относиться к категории «групповые».

Согласно заранее составленному школой расписанию, группам предстояло соревноваться с несколькими другими группами. За победу предусматривалось два варианта распределения награды.

Первый — одинаковое количество жетонов получали все члены группы. В таком случае внутри группы 3 не возникало ни преимуществ, ни отставаний между участниками.

Второй — независимо от итогового результата группы, оценивались трое учеников, показавших наилучшие результаты внутри своей группы. Именно они получали определённое количество жетонов.

Однако в обоих случаях награда сначала передавалась представителю группы, после чего уже распределялась между остальными.

Кроме того, в промежутках между основными испытаниями должны были проводиться отдельные задания из личной и командной категорий. Поэтому было очевидно, что день окажется как минимум не менее напряжённым, чем второй, а возможно, даже более тяжёлым.

И дурные предчувствия учеников оправдались в полной мере.

Едва в восемь утра группа начала движение, как мы сразу столкнулись с группой 10, в которой состоял Хашимото. Не успев толком даже обменяться парой фраз, обе группы были вынуждены приступить к уникальному испытанию, включающему особенности необитаемого острова.

Когда примерно через час соревнование завершилось, времени ни на поздравления, ни на обмен впечатлениями не осталось — всех сразу отправили в следующую зону.

Лишь после трёх таких циклов, состоявших из перемещений и испытаний против других групп, наконец наступило время обеда.

Формально это были и тридцать минут свободного времени, однако большинство по-прежнему собиралось своими классами.

Нужно было проверить количество заработанных за утро жетонов, обсудить планы на вторую половину дня и решить множество других вопросов.

Даже Ибуки, как ни странно, держалась рядом с учениками класса B.

На этом фоне лишь один человек заметно выбивался из общей картины.

Кушида.

Хотя она находилась ближе всего к ученикам класса A, но держалась на некотором расстоянии от них и обедала в полном одиночестве.

Было очевидно, что в её отношениях с Шинохарой появилась трещина и теперь ей приходилось сталкиваться с последствиями этого конфликта.

Немало учеников, включая Йошиду и Кацураги, явно беспокоились из-за того, как холодно окружающие относились к Кушиде, однако в условиях экзамена, где приходилось соревноваться классами, никто не мог позволить себе необдуманно вмешаться.

— Смотреть на это тяжело. Все говорят про стратегию, политику команды и прочее, но это уже перебор, разве нет? У этой Шинохары что, личная обида на Кушиду?

— Если посмотреть на поведение её парня, то понять её можно. Его взгляд всё время следует за Кушидой Кикё.

— Взгляд Ике?.. Ты хочешь сказать, что он сравнивает её с Шинохарой?

Йошида посмотрел на Моришиту с явным сомнением, будто считал её выводы слишком надуманными.

— А вам бы понравилось, если бы ваша девушка смотрела на другого мужчину с таким восхищением? Хотя, возможно, вы не поймёте. У вас ведь нет девушки и никогда не будет.

— Заткнись. Хватит так невзначай плеваться ядом... Хотя, если так посмотреть, мне бы тоже такое не понравилось.

Даже без девушки было нетрудно представить, какие чувства это вызвало бы.

— Но тут ничего не поделаешь. Как ни крути, между Кушидой и Шинохарой слишком большая разница в уровне.

— Именно поэтому вы и безнадёжны, Йошида как там тебя.

— Да прекрати уже с этим «как там тебя». Хотя бы Кентой называй. Или уж полностью по имени и фамилии.

Судя по всему, эти двое считали, что Кушиду изгнала Шинохара.

Но в действительности всё, вероятно, было наоборот.

Скорее всего, сама Кушида намеренно держалась от Шинохары подальше и сознательно создавала впечатление собственной изоляции.

Она разыгрывала роль трагической героини, собирая вокруг себя сочувствующие взгляды.

Пока Шинохара не передаст ей жетоны, именно она будет выглядеть злодейкой.

Вероятно, именно такого впечатления Кушида и добивалась.

Это была довольно отчаянная тактика, однако трудно сказать, насколько она окажется эффективной против Шинохары.

— Аянокоджи-кун. Нишикава-сан хочет связаться с вами по рации.

Меня интересовало, что Нишикава станет делать после вчерашнего разговора, и, похоже, она решила выйти на связь снова.

Я взял рацию, которую мне передал наблюдатель.

— Опять проверка, жива ли Шираиши Асука?

— А? Что там с Шираиши?

— Не лезьте в разговор без приглашения. Если Кента Йошида начнёт слушать, всё только запутается.

— Почему теперь имя впереди фамилии?!

Оставив Йошиду на попечение Моришиты — или, скорее, Моришиту на попечение Йошиды, — я немного отошёл в сторону и ответил по рации.

Как и в прошлый раз, Нишикава спрашивала о количестве жетонов у Шираиши и хотела убедиться, что с ней действительно всё в порядке.

Мой ответ не изменился.

Однако по сравнению с прошлым разговором ситуация уже была иной.

Я попросил её немного подождать и сообщил, что в течение ближайших нескольких часов смогу создать условия, при которых она сама убедится и окончательно успокоится.

Часть 1

Когда все закончили обедать, я вернул рацию наблюдателю.

После этого я направился обратно к ученикам класса C, которые уже готовились уходить.

— Довольно долго вы разговаривали. Нишикава Рёко так настойчиво к вам приставала?

— Нет, я связывался по другому делу.

— По другому? Понятно. Значит, Аянокоджи Киётака наконец начал действовать?

Взгляд Моришиты слегка заострился. Я ожидал, что она, как обычно, отпустит какую-нибудь шутливую фразу, но на этот раз ошибся.

— Можете не скрывать. Этот специальный экзамен проходил слишком обычно, если так можно выразиться. Не было почти никаких особых движений. Поэтому я подозревала, что вы просто выжидаете подходящий момент.

Моришита часто валяла дурака, но проницательность у неё, как и ожидалось, никуда не делась.

— Да, «стрелу» я уже выпустил.

— Ого, «стрелу», значит. И что нам теперь делать?

— Ничего не меняется. Раз группы действуют отдельно, в основе своей нам остаётся только честно собирать жетоны. Пусть передавать их можно без ограничений, но после передачи они уже считаются классными жетонами. Тогда нам нужно лишь серьёзно подходить к заданиям и добывать как можно больше личных жетонов. Это лучший ход, приближающий нас к победе.

— На деле Аянокоджи Киётака сейчас, без сомнений, заметно лидирует внутри группы 3. Даже если в других группах есть ученики, собравшие примерно столько же личных жетонов, шанс на победу остаётся, если в последний день получить коэффициент сто процентов. Хотя соперники наверняка думают так же.

— Для победы не обязательно показывать индивидуальный результат, превосходящий всех на порядок. Скорее, экзамен устроен так, что любой ученик с высоким общим уровнем способностей при удачном сочетании условий может собрать много личных жетонов.

Несмотря на элементы команд и групп, система всё равно связывала результат с совокупностью личного таланта и приложенных усилий. Если слишком усложнять, легко увязнуть.

— Но это касается только случая, если думать исключительно о победе. У этого специального экзамена есть и другая сторона — тяжесть штрафа. Здесь уже требуется стратегия, которая позволит надёжно его избежать.

— Значит, когда вы сказали, что «выпустили» стрелу, речь была об этом. И как вы собираетесь избежать штрафа?

— Пока это секрет.

— Ну надо же. Неужели великие люди не понимают, что чрезмерная скрытность увеличивает число ненужных жертв?

С этими словами Моришита пожала плечами и, словно потеряв интерес, ушла.

— Удивительно легко она отступила.

Или, возможно, ей было достаточно понять, что я наконец начал действовать.

Доверяет она мне или нет — сказать трудно. Но одно ясно: разобраться в ней непросто.

Часть 2

После этого испытания продолжились. Однако в основе всё сводилось к одному и тому же: выполнять задания, напоминавшие прошлые специальные экзамены, и собирать жетоны в  трёх категориях.

Разумеется, большинство учеников изо всех сил стремилось добыть хотя бы ещё один жетон, но для меня этот этап уже остался позади. Общее количество жетонов было задано с самого начала. Разница заключалась лишь в том, какой группе, какому классу и кому именно они достанутся. Если говорить грубо, я пришёл к выводу, что сама победа здесь — лишь дополнение.

Выпущенная мной «стрела» сейчас летела прямо к тому, кто должен был стать жертвой.

Она вонзится завтра. Многие уже сами того не осознавая следят за этой «стрелой» и пытаются предугадать итог. Ничего не знают лишь немногие ученики.

Если всё пойдёт гладко, «стрела» попадёт в цель, и большинство сможет выйти из ситуации без потерь.

Но исключения есть всегда.

Среди тех, кто смотрит на «стрелу», вполне может оказаться человек, который попытается схватить её на лету.

В шесть вечера мы добрались до последней на сегодня точки перемещения, после чего было назначено время отдыха.

Именно тогда Йошида глубоко вдохнул и разом выдохнул накопившуюся усталость.

— Сегодня мы в последний раз ставим палатки, да?

— Такое чувство, будто конец уже близко, но кто знает, как оно будет на самом деле? Даже если завтра специальный экзамен завершится, не исключено, что экзамен на необитаемом острове продолжится.

— Вот этого... очень хотелось бы избежать.

Пока они обменивались этими репликами, на краю моего поля зрения показалась Шинохара. За ней шла Кушида, а чуть позади — Ике и Мии-чан. Они отошли подальше и начали ставить палатки отдельно.

Из четырёх классов только один держался на странно большом расстоянии от остальных.

— Что это такое? Что они там делают?

— Возможно, они недовольны тем, что другие вмешиваются в политику класса A. Если отойти так далеко, их разговоры до нас уже не донесутся.

И правда. Как бы мы ни напрягали слух, разобрать их голоса было бы невозможно.

А если попытаться сократить дистанцию, класс A сразу поймёт, что кто-то намеренно идёт на контакт.

— Наверняка это указание Шинохары. Лучше оставим их в покое.

После этого мы не спеша подготовили всё необходимое, поужинали, и вскоре вокруг уже стемнело.

Мии-чан вышла из района палаток класса A, огляделась и нашла меня взглядом.

Этот взгляд явно просил о помощи.

— Извините, я ненадолго отойду. Оставляю всё на вас.

Санада быстро согласился, и я ускоренным шагом направился к Мии-чан.

Она тоже подбежала ко мне.

— Дело в Шинохаре и остальных?

— ...Да. Кушида-сан попросила передать ей жетоны, но Шинохара-сан совсем не хочет её слушать... Сейчас они из-за этого ссорятся.

— Понял. Я посмотрю, что там происходит.

— Эм... Но это может быть... проблемой...

Мии-чан виновато остановила меня и тихо объяснила причину.

— Мне сказали следить, чтобы никто не подходил. Если кто-то приблизится, я должна обязательно его остановить... Особенно вас, Аянокоджи-кун... Это указание Шинохары-сан...

Как я и предполагал, Шинохара особенно настороженно относилась к возможному контакту между мной и Кушидой.

С начала специального экзамена я постоянно демонстрировал, что высоко оцениваю Кушиду, и при этом пренебрегал Шинохарой и Ике. Из-за этого Шинохара начала серьёзно опасаться меня. Она не знала, что я могу сделать, и пришла к выводу, что лучше по возможности не давать нам пересекаться. Среди доступных ей вариантов это, вероятно, было лучшим решением. Если я силой продавлю проход, нельзя исключать, что следующей мишенью станет Мии-чан. Такой разворот мне был ни к чему.

— Но... может, вам всё-таки стоит пойти?.. Я не понимаю, как мне поступить.

Даже если мы действовали в одной группе, большую часть времени ученики всё равно проводили по классам.

Похоже, обстановка в классе A была куда хуже, чем казалась со стороны.

Вход в палатку был развёрнут от нас, поэтому рассмотреть их троих я не мог.

— Для начала я обойду сбоку и просто проверю обстановку. Мии-чан, продолжай стоять на посту.

Я велел ей вернуться на место, а сам вошёл в лес. Затем быстро переместился и обошёл к той стороне, где находился вход в палатку Шинохары и остальных.

Две палатки класса A стояли рядом. Перед правой палаткой я увидел Шинохару и Ике.

Кушида... внутри этой палатки?

С первого взгляда её не было видно, поэтому я медленно сместился туда, откуда можно было заглянуть внутрь. И сразу понял, почему не заметил её раньше.

Кушида стояла перед Шинохарой и остальными на коленях, склонившись до земли.

Шинохара смотрела на неё сверху вниз с выражением нескрываемого удовольствия.

Внутри Кушиды, вероятно, кипела ярость. Но даже если они находились в стороне от трёх других классов, это всё равно был лагерь. Стоило ей неосторожно повысить голос или показать свою грубую сторону, и если это увидит кто-то посторонний, все усилия, с которыми она терпела и играла хорошую девочку, рухнут.

Похоже, она до конца держалась униженной позиции и пыталась избежать худшего исхода.

Я не мог просто так окликнуть их, поэтому раздумывал, что делать дальше. В этот момент до меня донёсся резкий крик Шинохары. Голос был направлен в сторону палатки, поэтому слов я не разобрал, но было очевидно, что она сильно злится.

Понаблюдав ещё немного, я почувствовал, что кто-то приближается ко мне.

Общую картину я уже понял, так что, пожалуй, лучше вернуться к палаткам класса C, пока меня не заметили..

Часть 3

Незадолго до того, как Аянокоджи попытался обойти их с другой стороны, Шинохара уже успела накопить серьёзные подозрения и сорваться в гневе. Особенно её не отпускал тот факт, что вечером второго дня другим классам стало известно о решении не передавать Кушиде жетоны. Она не могла не потребовать объяснений.

— Это ведь ты рассказала, что я не собираюсь передавать жетоны, Кушида-сан? Хватит уже, признайся.

— Нет… Даже если я уже столько раз это отрицаю, ты всё равно мне не веришь…

— Тогда что? Кто ещё мог это сделать? Хочешь сказать, это Мии-чан всё рассказала?

— Я не знаю… Но это была не я. Это могла быть только Мии-чан или Ике-кун.

Сколько бы Кушида ни отрицала свою вину, для Шинохары она всё равно оставалась главной подозреваемой.

— Мне не кажется, что Кикё-чан сейчас врёт…

— А? Тогда кто, по-твоему, всё слил? Не Канджи же?

— Я же говорю, не я. Да я бы такого не сделал. Может, это Аянокоджи всё разнёс… От него чего угодно можно ожидать.

— Слушай, даже если так, эту политику с самого начала принял класс A, верно? Даже если Аянокоджи-кун как-то связан, значит, всё равно есть одноклассник, который первым передал эту информацию наружу. Канджи, ну ты правда идиот.

— П-прости…

— Мии-чан Кушиду-сан ненавидит, так что её можно не учитывать. От утечки радоваться могла только Кушида-сан. Виновная была очевидна с самого начала.

— Но если Кикё-чан сама всё слила, она ведь должна была понимать, что ты на неё разозлишься, разве нет?

— Она рассчитывала перехитрить меня. Кушида-сан ведь вроде как умная.

Ике не мог смотреть прямо на Кушиду, которая виновато сидела на коленях, и, отводя взгляд, выдавил из себя:

— У тебя ведь нет доказательств, что это Кикё-чан, да? Тогда—

— Ты с самого начала только и твердишь «Кикё, Кикё»! Почему ты одну только Кушиду-сан так по-свойски зовёшь по имени?!

— Н-нет, я…

Внезапный всплеск эмоций. Ике поспешил оправдаться, но на мгновение запнулся.

Однако прежде чем Шинохара успела продолжить, он всё же сумел грубо перебить её:

— Да что ты от меня хочешь… Я ведь так называл её ещё до того, как начал встречаться с тобой…

— Тогда можешь с этого момента вернуться к фамилии. Вообще-то Кушида-сан — та самая, кто в классе назвала меня уродиной, понял? Она оскорбила твою девушку, а ты до сих пор перед ней улыбаешься. Тебе самому не стыдно? Мне вот стыдно!

С покрасневшими глазами Шинохара перевела взгляд с Ике обратно на Кушиду.

— Если не хочешь говорить правду, ладно. Может, доказательств предательства у меня и нет, но раз доверие между нами разрушено, жетоны я тебе передать не смогу.

Сказав это, Шинохара натянуто улыбнулась и продолжила:

— Или у тебя уже есть план, как избежать исключения? Кушида-сан ведь умная. Я бы не удивилась, если ты уже повиляла хвостом перед каким-нибудь парнем, кроме Канджи, и договорилась, чтобы тебе отдали жетоны.

— Я ничего такого не делала… Даже не думала об этом…

— Это на тебя не похоже… Хватит уже, остановись.

— Да почему?! Почему ты так защищаешь эту Кушиду?!

Шинохара сорвалась на крик и уже называла Кушиду без суффикса. Даже Ике не мог скрыть растерянности.

— Мы ведь товарищи, разве нет? Слушай, с начала этого специального экзамена ты ведёшь себя странно…

Ике хотел сказать, что если она будет кричать слишком громко, её могут услышать другие классы, даже с такого расстояния.

— А что мне остаётся?! И Канджи, и Йошида, и Аянокоджи! Все парни только и делают, что становятся на сторону Кушиды!

После этого замечания эмоции Шинохары вспыхнули ещё сильнее.

— Голос, твой голос слишком громкий!

Шинохара несколько раз тяжело вдохнула, выдохнула и откинула растрепавшуюся чёлку.

— Нас никто не слышит. Так что покажи уже своё настоящее лицо, Кушида-сан. Может, тебе самой станет легче.

— …Мне сложно что-то сказать на «настоящее лицо». Я ведь не хочу с тобой ссориться, Шинохара-сан…

— Да? Тогда почему ведёшь себя как трагическая героиня? Делаешь из меня злодейку. Зачем всем показываешь: «Мне не дают жетоны»?

— Я просто… просто хочу, чтобы Шинохара-сан выполнила обещание и передала мне жетоны… Нет, хотя бы нормально отдала мне то, что накопилось до сегодняшнего дня. Когда думаешь, что тебя могут исключить, поневоле начинаешь тревожиться…

— Тревожиться? Хотя я сказала, что передам потом? Значит, ты всё-таки мне не доверяешь.

— …Не то чтобы не доверяю. Но—

— Я ведь уже много раз сказала, разве нет? Перед финишем я обязательно передам жетоны. До тех пор я просто держу их у себя для корректировки. Пора бы уже понять.

«Корректировка» — удобное слово. Никаких подробностей конкретной стратегии или её преимуществ Шинохара так и не раскрыла.

Конечно, Кушида всё понимала. Её жетоны фактически конфисковали из личной неприязни и использовали как страховку на случай, если Шинохара и Ике окажутся под угрозой исключения. Кушида, которую в одностороннем порядке прижимали к стенке, тоже копила раздражение. Но в отличие от Шинохары она не собиралась просто взрываться от злости. Пусть остальные и находились на расстоянии, это расстояние было не таким уж большим. В любой момент кто-то мог подойти или увидеть происходящее.

— И вообще, всё началось с того, что ты при всех говорила обо мне гадости. Ты ведь это понимаешь?

— …Да. В этом я раскаиваюсь…

— Хм. Если правда раскаиваешься, тогда сначала покажи искренность по отношению к причине всего этого.

— Искренность?.. Мне просто спокойно оставить жетоны у тебя до самого финиша?

На вопрос Кушиды Шинохара фыркнула, отрицая это, и выставила новое требование:

— Может, меня поднимут на смех. Может, это нелогично. Но у каждого ведь есть черта, которую нельзя переступать. Кушида-сан, ты её переступила. Значит, и отношение должно быть соответствующим.

Сказав это, Шинохара указала на пол палатки, где находилась Кушида.

— Покажи мне здесь догэдза. В доказательство, что ты мне доверяешь. Передо мной.

[П/П - Догэдза — формальное униженное извинение или просьба, когда человек встаёт на колени и склоняется до пола.]

Это требование само по себе перешло всякую черту. На мгновение застыли и лицо Кушиды, и её сердце. Ике попытался успокоить Шинохару, коснувшись её плеча, но та резко отмахнулась.

— Можешь? Или нет?

По сути, это был грубый выбор из двух вариантов: нужны ей жетоны или нет. Для Кушиды пространства для выбора не существовало.

— Прошу… пожалуйста, поверьте мне…

Она опустила руки на пол, глубоко склонила голову и показала Шинохаре безупречную догэдза. Униженная поза. Но Шинохара не только не почувствовала удовлетворения — её раздражение стало ещё сильнее.

Даже в такой жалкой позе Кушида выглядела куда изящнее неё. Невыносимая реальность.

— …Мне кажется, в этом нет искренней благодарности. Кушида-сан, ты ведь умеешь разделять внешнюю и внутреннюю стороны себя, да? Наверняка ты сейчас вне себя от злости на меня?

Само существование Кушиды не причиняло Шинохаре прямого вреда.

Ике действительно любил Шинохару, и между ним и Кушидой не произошло ничего конкретного.

И всё же — лицо, ум, фигура. Во всём Шинохара чувствовала своё поражение. Даже после того как Ике узнал настояющую сторону Кушиды, он всё равно невольно засматривался на неё. Жестокая реальность, но в ней не было ничего удивительного.

Шинохара понимала: соревноваться с ней бесполезно. Это разница врождённых качеств.

И если так, оставалось только превзойти Кушиду положением и силой, подавив её принуждением.

— Это не так… Правда, пожалуйста, поверьте мне…

Одни и те же слова повторялись снова. Шинохара прекрасно понимала, что внутри них ничего нет.

Настоящее лицо Кушиды, показанное во время Единогласного специального экзамена, оказывало слишком сильное впечатление.

Но и заставлять её стоять в догэдза бесконечно тоже было невозможно. Нужно было подумать, когда стоит остановиться.

— Какая молодец, смогла нормально сделать догэдза. …Ладно, поняла. Тогда, как и обещала, я передам тебе жетоны. Но только в последний день, прямо перед финишем. В самый последний момент, перед тем как передача станет невозможной.

В группе 3 главными кандидатами на последнее место по жетонам были Ибуки и Кушида.

С точки зрения Шинохары, если она дойдёт до финиша хотя бы с одним жетоном больше, чем одна из них, то сможет на сто процентов безопасно пройти специальный экзамен. Что касается Ибуки, Кацураги давил на неё из-за отсутствия результатов, но было неизвестно, когда и при каких обстоятельствах он решит её спасти. Поэтому страховок нужно было иметь как можно больше.

— Уже… можно? Кто-нибудь может прийти…

— Нет. Ещё одну минуту так стой. И всё-таки жаль, что здесь нет телефонов, правда, Канджи?

— Н-нет… Как сказать, это уже немного перебор, разве нет? Так это похоже на травлю…

— Что? А унижение, которое испытала я, разве не было травлей? Почему ты опять защищаешь Кушиду?

Эмоции, которые Шинохара с трудом начала сдерживать, снова вспыхнули, и она впилась взглядом в Ике.

— Значит, Кушида тебе нравится больше меня?! Да? Так ведь?!

— Н-нет же!

Он попытался её успокоить.

— Слушайте… вы тут чем таким мерзким занимаетесь?

Неожиданно из темноты за их спинами прозвучал низкий и холодный голос.

Ике схватил Кушиду за руку, всё ещё склонившуюся в догэдза в палатке, и попытался поднять её, но было уже поздно.

Ибуки, обошедшая лагерь, чтобы посмотреть, что происходит, явно успела увидеть Кушиду, продолжавшую склонять голову внутри палатки.

— …А? О чём ты, Ибуки-сан?

— Об этой догэдза. Вы ведь вроде как товарищи.

— Это Кушида-сан сделала сама, добровольно… правда, Канджи?

— Н-ну… вроде того… Вообще, что ты тут делаешь, Ибуки?!

— Что делаю? Просто гуляла, услышала какие-то визги и пришла посмотреть.

Сказав это, Ибуки будто что-то вспомнила и добавила:

— Если что, настоящее лицо Кушиды я тоже знаю, так что не переживайте. У неё такой раздражающий характер, что желание заставить её сделать догэдза я понимаю.

Она затронула именно то, что больше всего волновало Шинохару и Ике, и те переглянулись.

— Т-так ты знаешь… Тогда и остальные из класса B тоже?

— Думаю, не знают. Так что секрет, который вы хотите сохранить, сохранится. Но—

Ибуки продолжила идти, отвела взгляд от всё ещё стоявшей в догэдза Кушиды и остановилась прямо перед Шинохарой.

— Что? У тебя ко мне претензии? Ты ведь сказала, что понимаешь мои чувства.

— Да. Думаю, мне самой было бы приятно заставить Кушиду сделать догэдза. Но я поняла, что когда это делает кто-то другой, это жутко бесит. А ты уже встань наконец.

— …Не лезь, Ибуки-сан. Это проблема класса A, тебя она не касается. Прости, Шинохара-сан. Ибуки-сан правда знает, какая я, так что можешь не переживать.

Шинохара немного успокоилась и начала возвращать самообладание.

Раз пришла Ибуки, значит, вскоре могли подойти и другие ученики.

Если история с догэдза вдруг распространится, это создаст проблемы и Шинохаре, и Ике.

— Хорошо, что Кушида-сан на моей стороне. Тогда давай сходим к остальным, Канджи.

— …Д-да.

Ике чувствовал вину, но Шинохара потянула его за руку, и они поспешно ушли.

— Я, значит, помогла, а ты мне: «Не лезь»? Ты кем себя возомнила?

— Я просто отчаянно борюсь, чтобы выжить. Раз реальная власть у Шинохары, мне нужно делать всё, что могу.

— И это «всё» — догэдза? У тебя гордости нет?

— Я борюсь именно потому, что она у меня есть. Хотя Ибуки-сан, наверное, этого не понять. Извини, но что бы ни случилось дальше, можешь не мешать? Пусть сейчас это и жалко выглядит, я всё равно считаю, что это лучше, чем исключение. Если я буду подчиняться этим двоим, получу больше жетонов, чем Ибуки-сан. В таком случае это не такая уж большая цена.

— Вот как. Точно, ты ведь всегда была толстокожей.

Легко коснувшись коленей, словно проверяя боль, Кушида поднялась, вышла из палатки и отвернулась.

— Ибуки-сан, если ты тоже не постараешься, тебя исключат.

— Заткнись. Я и сама знаю.

— Ты, случайно, уже не сдалась на пол пути?

Ибуки, уже собиравшаяся вернуться к своей палатке, остановилась из-за слов Кушиды.

— Я вовсе не—

— Мне всё равно. Если Ибуки-сан вылетит, мои шансы спастись на столько же вырастут.

Кушида пошла дальше и тихо усмехнулась через плечо.

— Бесишь. И зачем я вообще с тобой заговорила?

Ибуки одиноко пробормотала это себе под нос. Даже бросив слова, будто выплюнув их, она ещё некоторое время не могла сдвинуться с места. Раздражение, конечно, было. Но не только оно.

Искажённая одержимость Шинохары. Нерешительная половинчатость Ике, который не смог её остановить. И это поведение Кушиды.

Всё это было ей противно и злило. Но сильнее всего её злило собственное существование.

Если бы всё можно было решить ударом, было бы просто. Но этот специальный экзамен… и он тоже был устроен иначе.

Нельзя было подавить противника силой. Нельзя было продавить ситуацию одними эмоциями. Школьная жизнь, полная бессильного раздражения.

Чтобы выжить, ей пришлось бы думать, как бы противно это ни было. И она не ожидала, что сам процесс думать окажется настолько хлопотным и раздражающим.

Одно цоканье языком. Взгляд опустился к земле.

Она понимала, что по количеству жетонов находится внизу. Понимала, но так и не видела чёткого способа что-то предпринять.

Достаточно ли положиться на Кацураги? Спасёт ли он её в конце, решив, что иначе нельзя?

Нет. Она не обладала такой ценностью.

Тогда стоит ли самой попытаться что-то вырвать для себя?

На этом экзамене кто-то обязательно будет исключён. Поэтому Кушида и боролась, не гнушаясь даже догэдза.

Ответ не приходил. Или, возможно, он уже был перед ней.

— …Нет у меня причин цепляться за эту школу до такой степени… Я ей безнадёжно не подхожу…

Тихо выплюнув эти слова, Ибуки наконец сдвинулась с места.

Часть 4

После этого Шинохара вернулась к остальным и как ни в чём не бывало включилась в обычную болтовню. Заодно она убедилась, что Аянокоджи спокойно разговаривает с Йошидой.

Через несколько секунд появился и Ике, но шаги у него были какими-то беспокойными.

— Спасибо, Мии-чан. Похоже, Аянокоджи-кун так и не двинулся.

— Д-да.

Ещё через несколько минут появилась Кушида. Она привела себя в порядок, а выражение её лица ничем не отличалось от обычного.

«Вы в порядке?» — Мии-чан хотела тихо спросить её об этом, но Шинохара стояла рядом и, не скрывая самодовольной улыбки, наблюдала за происходящим. Заговорить не удалось.

— Шинохара-сан, с вами хочет связаться Хорикита-сан по рации.

Наблюдатель подошёл к Шинохаре и остальным и обратился к ней.

— Хорикита-сан?

— ...Похоже на то.

Когда первый вызов по рации пришёл Кушиде, Шинохара была недовольна. Поэтому она попросила Кушиду передать Хориките, чтобы в следующий раз та связывалась с ней как с представителем. Теперь это желание осуществилось, и Шинохара почувствовала лёгкое удовлетворение.

Получив рацию, она резко схватила за запястье Кушиду, которая уже собиралась отвернуться.

— Даже не думай меня предавать, поняла? Если сделаешь что-то подобное, я расскажу всем, какая ты на самом деле.

— Я понимаю. Я не стану этого делать.

Шинохара заранее ограничила Кушиду в словах и действиях.

Даже если Кушида где-то незаметно договорится о помощи с жетонами, для самой передачи ей всё равно придётся вступить с кем-то в прямой контакт на глазах у остальных. Скрыть это будет крайне трудно.

В ночь третьего дня Шинохара уже приняла решение. Она не спустит с Кушиды глаз до самого финиша. Будет ли это кто-то из класса A, Аянокоджи или любой ученик с тайным намерением помочь Кушиде — неважно. При малейшей попытке передачи жетонов она вмешается.

Если прямо перед финишем Кушида вдруг скажет, что жетоны ей не нужны, или откажется раскрыть свой счёт, это будет означать, что она уже получила помощь. В таком случае Шинохара не отдаст ей удерживаемые жетоны, а разделит их с Ике. Так они исключат риск оказаться на последнем месте среди всего года.

В сознании Шинохары одержимость Кушидой продолжала незаметно разрастаться, вытесняя даже Ибуки, которая, казалось, была самым вероятным кандидатом на последнее место в группе.

— Л-ладно.

— Извини, Канджи, присмотри немного за Кушидой-сан.

— Алло, Хорикита-сан? Что-то случилось?

Шинохара бодро ответила по рации, самодовольно улыбнулась и отошла в сторону.

В её поведении читалось одно: именно она держит в руках управление классом, а остальные не должны слышать содержание разговора.

— Ике-кун... можно на минутку?

Кушида заговорила с Ике, который подошёл следить за ней, настолько тихо, чтобы не вызвать подозрений у Шинохары.

— А? Ч-что такое?

— Шинохара-сан ведь точно передаст мне жетоны до финиша... правда?

— ...Конечно. Тебе вообще не о чем волноваться.

— Да, я верю Шинохаре-сан. Но мне всё равно страшно. Я действительно сказала плохие вещи... но тогда я была в отчаянии. Многое из того, что я сказала, не было моими настоящими мыслями.

Сказав это, Кушида осторожно взяла кончиками пальцев край спортивного костюма Ике.

— К-Кикё-тян!? Если Сацуки увидит, нам конец...!

— Не двигайся. Оттуда Шинохара-сан этого не увидит.

В каком-то смысле это была угроза. Кушида рисковала навлечь на себя ещё большую ненависть Шинохары, но и Ике тоже мог попасть под удар.

— У меня... больше нет никого, на кого я могла бы положиться, кроме тебя, Ике-кун...

— В-всё будет нормально. Сацуки точно не бросит тебя.

— Правда...?

— Если Сацуки вдруг скажет, что не отдаст жетоны, я сам ей жёстко это скажу. Можешь быть спокойна. Прости за то, что было с поклоном. Это уже слишком...

— Нет, я тоже виновата... Мне уже от одних этих слов... становится легче. Но...

Кушида сделала паузу, а затем продолжила. Её глаза увлажнились, и она тихо подняла взгляд на Ике.

— Если в решающий момент ты поможешь мне... тогда я... сделаю что угодно.

— Что...?

Сладкое дыхание Кушиды коснулось Ике. И сразу после того, как он вдохнул его, её пальцы плавно отпустили ткань.

Вскоре Шинохара с рацией вернулась к Ике и Кушиде.

Она тут же схватила Ике, который заметно занервничал, за руку и быстро повела его к палатке.

— Слушай, Канджи. Аянокоджи-кун задумал что-то невероятное.

Услышав из уст самодовольно улыбающейся Шинохары имя Аянокоджи, Ике широко раскрыл глаза.

Часть 5

Четверо учеников класса A застыли на месте, но сразу после того, как Шинохара закончила разговор по рации, она отошла вместе с Ике.

Затем они вернулись к палаткам, о чём-то заговорили и время от времени поглядывали в нашу сторону. Кто-то... нет, раз Хорикита связалась с Шинохарой, значит, та сторона тоже начала действовать.

Судя по времени и моменту, это можно было считать ходом, рассчитанным на то, что я его замечу.

— Похоже, она действительно понемногу растёт. Протянула руку к «стреле».

Я был удивлён именно потому, что с вероятностью больше чем в половину считал: уже выпущенную «стрелу» она останавливать не станет.

Нет — ещё рано делать выводы.

Остановит ли рука Хорикиты «стрелу» или только сделает вид, что пытается её схватить?

В любом случае, показывая это движение, она проверяла мою реакцию.

Пока внимание Шинохары было занято разговором по рации, легко можно было связаться с Кушидой.

— Йошида, подойди на минуту.

— М? Ага, хорошо.

Даже не спросив, зачем я его позвал, Йошида поднялся и вышел из палатки.

Вместе с ним я направился к Кушиде.

— Дай мне пять минут. Хочу кое-что спросить.

Кушида повернулась ко мне, улыбнулась и без колебаний ответила, что не против.

— Прости, Йошида, но можешь вернуться к палатке? Я хочу поговорить с Кушидой наедине.

— А? Тогда зачем ты вообще меня... Ну ладно.

На мгновение он склонил голову набок, но глубже расспрашивать не стал и сразу пошёл обратно.

— Нечестно с твоей стороны использовать Йошиду-куна.

— Иначе ты могла вообще не согласиться меня выслушать.

Раз уж Кушида, заботившаяся о том, как выглядит со стороны, уже дала согласие, ей оставалось только продолжить разговор стоя.

— Что тебе нужно?

— Похоже, Шинохара всё ещё не собирается передавать тебе жетоны.

— Кажется, она сильно затаила обиду из-за того, что я назвала её уродиной, так что её можно понять. Хотя что плохого в том, чтобы сказать правду? — ну, шучу.

Кушида фыркнула и взглядом посмотрела на Шинохару.

Похоже, корнем причины, по которой Шинохара не отдавала Кушиде жетоны, была обида после Единогласного специального экзамена.

На той стороне Шинохара следила за движениями Кушиды и моими, так что наш контакт она заметила.

Ике попытался направиться к нам, но Шинохара схватила его за руку и, улыбаясь, остановила.

— От взгляда Ике, который вообще не может скрыть свои грязные мысли, тошнит. Они с Шинохарой друг друга стоят.

Сейчас её слышал только я, поэтому даже в лагере она без колебаний начала плеваться ядом.

— Если ты будешь держаться от Ике подальше, Шинохара, может, немного успокоится?

— Это только сильнее её разозлит. Но даже если бы я не строила Ике глазки, его отношение ведь всё равно бы не изменилось, разве нет?

Возможно, так и было. То, что Ике был мягок к Кушиде, а я ценил её и пренебрегал Шинохарой, могло быть лишь одной из искр, подбросивших огонь в тлеющую злость.

— В любом случае, в худшем варианте меня бросят. Чтобы этого не случилось, мне нужно думать не только о том, как вытянуть жетоны из Шинохары, но и о том, как вытянуть их из Ике. На Мии-чан рассчитывать бессмысленно: она меня, мягко говоря, не любит.

Во время Единогласного специального экзамена из-за срыва Кушиды личная история Мии-чан тоже стала достоянием всего класса.

Сейчас она общалась с Кушидой нормально, но для неё это наверняка оставалось незабываемым унижением.

Она подавляла эти чувства и всё же беспокоилась о Кушиде, однако с её позиции передать Кушиде жетоны она вряд ли могла. Рассчитывать на неё точно не стоило.

— Скажу неприятную вещь, но в том, что мне приходится так мучиться, виноват и ты, Аянокоджи-кун. Когда мы оказались в одной группе, ты меня нахваливал, помнишь? Похоже, из-за этого всё и вспыхнуло. Или это месть за то, что на специальном экзамене в виде игры на выживание я не сказала тебе, кто VIP?

Когда я в последний момент, почти перед истечением лимита времени, вошёл в лагерь класса A, я попытался связаться с Кушидой и получить подтверждение, что она сообщит мне, кто VIP. Но своим поведением она отказалась. Контакт длился меньше нескольких секунд, только глазами. Вряд ли кто-то мог его заметить.

— Я думал, ты колеблешься, чью сторону выбрать. Но ты не боялась, что я раскрою твою настоящую сущность? Если об этом узнают все ученики школы, тебе негде будет остаться.

— Уже поздно об этом говорить. Как ни крути, одноклассники и так знают мой секрет.

В действительности Кушиду подчинила даже такая личность, как Шинохара, и лишили возможности сопротивляться.

Но дело было не только в этом. Внутри Кушиды явно начинало меняться отношение к Хориките, а вместе с ним понемногу менялся и её собственный образ мыслей. Даже если сказать ей это прямо, она упрямо не признала бы.

— Я не собирался мстить. В этом смысле всё вышло не по моему замыслу.

— Ну, если мне скажут, что изначально эти семена посеял ты, возразить будет нечего. В любом случае, сейчас ясно одно: ни Шинохара, ни Мии-чан не встанут на мою сторону. Тогда мне остаётся хотя бы переманить Ике и подтолкнуть его к передаче жетонов.

На её лице читалась необычайная решимость.

— Выражение твоего лица как у человека, готового сделать что угодно.

— Сделаю. Если понадобится, даже грудь ему дам потрогать. Тогда уж он хоть немного жетонов отдаст.

— Эффект будет огромным.

Возможно, она смогла бы вытянуть не один-два жетона, а десять или двадцать.

— Хотя на кое-кого даже такой козырь, похоже, не сработал.

Сказав это, она на мгновение бросила на меня холодный взгляд.

Прошло уже много времени, но я, разумеется, хорошо помнил тот случай.

Кушида говорила, что это не сработало, однако речь шла только о результате с учётом отпечатков пальцев и прочего.

Если говорить о моём состоянии в тот момент, то на нормального старшеклассника мужского пола эффект был бы более чем достаточным...

— Если Ике ради меня отдаст свои жетоны, то, даже если Шинохара будет недовольна, она не сможет помешать ему. Даже если я окончательно сделаю её своим врагом, сначала нужно пережить специальный экзамен. Если одного Ике не хватит, подойдут Йошида или Сонода. В крайнем случае переключусь на них.

Иными словами, если дойдёт до предела, она собиралась применить козырь, подготовленный для Ике, и к ученикам других классов.

Разумеется, если ошибиться в характере человека, это может закончиться инцидентом, так что риск резко возрастал.

— На всякий случай спрошу: Аянокоджи-кун, ты ведь не собираешься мне помогать?

— А взамен ты снова используешь козырь и предложишь мне своё тело?

— Ч-что?! Ты что за глупости несёшь?! Конечно, нет!

— Для того чтобы завлечь Ике и остальных, ты, похоже, готова не жалеть средств.

— ...Это... они же всё равно почти мусор... и простые до смешного. В смысле, ты просто меня дразнишь, да? Аянокоджи-кун не станет мне помогать. Я ошибаюсь?

— К сожалению, ты права. Для меня главное — добиться результата ради нынешнего класса.

— Тогда мы закончили? Я не хочу дальше накапливать лишнюю ненависть, общаясь с Аянокоджи-куном, который мне всё равно не поможет. Оставь меня в покое.

Сказав это, Кушида сама улыбнулась, помахала рукой, словно демонстрируя окружающим дружелюбие, и отошла от меня.

Удастся ли всё так, как она задумала? Сейф у её противника был очень крепким.