Вступление

18:07. Конец специального экзамена был уже близок, и сквозь густые деревья постепенно начинало открываться пространство впереди.

Казалось, будто даже простая ходьба способна отнимать столько сил. Усталость всех участников достигла предела. Дыхание стало поверхностным, пот давно высох, и лишь ощущение соли, прилипшей к коже, напоминало о перенесённых нагрузках.

И всё же никто не останавливался.

После всего, что они прошли, варианта остановиться здесь уже ни у кого не существовало.

Необходимо было как можно быстрее добраться до финиша всей группой и сохранить высокий коэффициент. Это означало большее вознаграждение и меньший риск штрафов.

Шаг за шагом расстояние сокращалось.

И тогда —

— Эй, всем стоять! Похоже, здесь уже финишная зона!

Йошида, шедший впереди, поймал сигнал на своих часах и поспешно остановился.

Затем сразу сделал несколько шагов назад, покинув зону.

— Надо провести последнюю проверку жетонов... Верно?

— Да. Лучше перепроверить всё ещё раз.

Через тридцать секунд после входа в финишную зону результат засчитывался автоматически, а количество жетонов фиксировалось и больше не могло быть изменено. Именно поэтому, несмотря на желание закончить экзамен как можно скорее, действовать приходилось предельно осторожно.

Их итоговый результат был важнейшим шагом для того, чтобы избежать отчисления и сохранить шансы двигаться дальше.

— Хотя какая разница, что там проверять? Мы же всё равно не знаем, сколько жетонов считается безопасным минимумом.

Проворчал Сонода.

Но он ошибался.

На самом деле больше половины участников группы уже примерно представляли необходимую цифру.

Я обвёл взглядом собравшихся и заговорил:

— Минимальное количество жетонов, которое нужно иметь перед финишем, — пятьдесят один. Если у вас есть пятьдесят один жетон, вы точно не будете отчислены.

На моё уверенное заявление ученики классов C и D никак не отреагировали.

Зато Сонода и ещё несколько человек выглядели озадаченными.

— С чего ты вообще это взял? Не говори ерунды, Аянокоджи.

Первым возразил Ике.

— Именно. Откуда вообще взялась цифра пятьдесят один?

Шинохара тут же поддержала его.

Однако ни Ике, ни Шинохара не выглядели по-настоящему растерянными. В их реакции чувствовалась доля наигранности.

В отличие от них, Кушида и Мии-чан действительно не понимали, на чём основан мой вывод, и смотрели с явным недоумением.

— Нет, это не случайная цифра. Основание очень простое. Мы точно знаем, что участник, занимающий последнее место в группе, имеет пятьдесят жетонов.

После этих слов взгляды Ике и остальных одновременно обратились к Ибуки Мио.

— ...Откуда ты можешь это знать? Может, это вовсе не так.

Она поспешно прикрыла часы рукой, хотя на экране всё равно не отображалось текущее количество жетонов.

— Ничего сложного. Все четыре дня мы действовали одной группой и выполняли одни и те же задания. Начальное количество жетонов тоже напрямую зависело от времени пребывания на специальном экзамене по выживанию. Если просто складывать и вычитать, то к такому выводу способен прийти даже школьник младших классов.

— ...Но... А жетоны, которые я получала от Кацураги? Ты ведь не мог знать их точное количество...

Начав возражать, даже Ибуки вскоре поняла, почему я могу говорить настолько уверенно.

Она осознала, что всё это было подготовлено заранее.

— Ты что, серьёзно?..

Её взгляд переместился с меня на Кацураги.

Скрывать что-либо больше не было смысла, и выражение его лица слегка изменилось.

— Верно. Всё количество жетонов, которое я передавал тебе, я сообщал Аянокоджи.

Услышав это признание, фактически означавшее предательство, я продолжил:

— Специальный экзамен, на котором кого-то обязательно отчислят, создаёт огромное психологическое давление. Но если заранее определить того, кто окажется в проигрыше, и поделиться необходимой информацией, остальные участники смогут избавиться от этого груза...

Однако договорить мне не дали.

Словно только и ждала этого момента, вперёд вышла Шинохара.

— Жестоко, конечно, Ибуки-сан, но тебя с самого начала использовали.

— ...С каких пор? Когда вы решили меня списать?

— Думаю, с самого начала. Или хотя бы с того момента, когда представителем стал Кацураги. Тебе ведь даже жетоны распределяли не наравне с остальными именно потому, что он уже тогда был на стороне Аянокоджи. Разве не так?

— Ты слишком хорошо осведомлена, Шинохара. Я не припомню, чтобы рассказывал тебе о своём сотрудничестве с Кацураги.

Никто из остальных здесь не знал о нашем союзе.

Осознавая, что только она одна понимает происходящее, Шинохара довольно прищурилась.

— Вы старались это скрывать, но всё равно было заметно.

Словно намекала, будто сама догадалась обо всём благодаря собственной наблюдательности.

— Что ж, тогда скрывать детали уже нет смысла.

Совсем скоро результаты будут объявлены.

Если человека отчислят, так и не объяснив, что произошло, это будет слишком несправедливо.

— Мы с Кацураги обсудили, кого использовать в качестве ориентира... Другими словами, кого сделать проигравшим. В итоге выбор пал на Ибуки. Затем во время обеденного перерыва последнего дня я связался по рации с остальными классами и сообщил необходимое количество жетонов. Исключение составили только четыре ученика класса A из третьей группы и ученики класса B, кроме самого Кацураги.

— ...Почему нам вы ничего не сказали?

Кушида, которую никто не посвящал в детали, не смогла скрыть смесь тревоги и недовольства.

— Не все способны одинаково хорошо играть свою роль. Если слишком много людей знают правду, в поведении группы неизбежно появляются странности. Нам было выгоднее ограничить число посвящённых, чтобы не вызвать у Ибуки подозрений. К тому же эту стратегию мы впервые раскрыли всему году только вчера вечером.

И после этих слов я начал объяснять, как именно был выпущен этот «выстрел» и что происходило в тот момент.

Часть 1

Хронология возвращается к ночи третьего дня, после того как Нишикава во второй раз связалась со мной по рации.

Я попросил соединить меня по рации с группой 8, в которой находилась Ичиносе.

Когда ответил наблюдающий за ними Сакагами-сэнсэй, вскоре после этого рацию взяла Ичиносе.

— Прости, что заставила ждать, Аянокоджи-кун. Ты хотел что-то обсудить со мной?

В её голосе едва заметно слышалась радость, но говорила Ичиносе спокойно.

— Третий день скоро закончится. Я определился с тем, как довести этот экзамен до развязки. Хорикита рядом? Если её можно быстро позвать, пусть послушает разговор рядом с тобой.

Связь по рации в основном работает один на один. Передавать рацию другому человеку во время разговора нельзя, как и вести беседу втроём, но если снять наушник и дать окружающим услышать мой голос, это не будет нарушением правил.

— Поняла, подожди немного. Хорикита-сан, можешь подойти сюда?

Я немного подождал, пока Ичиносе, сразу согласившись, окликнула Хорикиту.

— ...Хорошо. Я буду слушать рядом.

Главным участником разговора всё равно оставалась Ичиносе, но в эфире прозвучал растерянный голос Хорикиты.

— Я её позвала. Она сейчас слушает.

— Кратко объясню суть. В этом специальном экзамене система устроена так, что кто-то один обязательно будет отчислен. Формально этого можно избежать, если использовать очко защиты или заплатить большое количество личных баллов, но нынешние третьегодки фактически не располагают таким запасом.

— Да. Мы тоже всё время сражаемся, помня об этом.

— Если действовать прямым способом, нужно как можно тщательнее регулировать количество жетонов и сделать так, чтобы последнее место не занял ученик из класса A или класса D. Но у этого способа нет чёткой безопасной границы.

— Потому что риск оказаться вровень на последнем месте всё равно останется.

— Чтобы избежать этого, я заранее решил выбрать одного ученика, который должен будет оказаться на последнем месте.

— Ученика, который должен оказаться на последнем месте...?

Что почувствовала Хорикита, слушая эти слова рядом с рацией?

Даже если из-за тревоги её пульс немного участился, в этом не было бы ничего удивительного.

— Если количество жетонов и коэффициент ученика с низким результатом известны на сто процентов, то остальные смогут гарантированно избежать отчисления, имея хотя бы на один жетон больше.

Услышав моё предложение, Хорикита, вероятно, первым делом представила четырёх учеников класса A, включая Кушиду.

Но одновременно у неё должно было возникнуть и другое беспокойство. Если бы я собирался отчислить кого-то из класса A, стал бы я давать ей это услышать?

— Аянокоджи-кун, кого ты собираешься отчислить?

Слова Ичиносе прозвучали спокойно. Раньше она, возможно, не смогла бы спросить так.

Но теперь это соответствовало её позиции: если ради защиты одноклассников понадобится быть безжалостной, она не отступит.

— Ибуки из класса B, которая находится в моей группе 3.

— Ибуки-сан... Понятно.

Даже поняв причину, Ичиносе не стала бы радоваться, чьё бы имя ни прозвучало.

Скорее, она испытывала жалость и сочувствие к Ибуки, которую собирались привести к отчислению.

А что насчёт Хорикиты? Услышав это имя, она испытала облегчение оттого, что речь шла не об ученице её класса? Или же внутри неё поднялись сложные чувства, которым трудно дать название?

Возможно, ей хотелось спросить, почему именно Ибуки, и она изо всех сил удерживала себя от того, чтобы вмешаться.

И, разумеется, на другом конце связи всё это слышал Сакагами-сэнсэй, классный руководитель Ибуки.

Слушать разговор о том, как его собственную ученицу собираются довести до отчисления, ему наверняка было тяжело. Но классному руководителю запрещено вмешиваться в ход специального экзамена.

— Я не буду спрашивать, почему именно Ибуки-сан. Если ты так решил, Аянокоджи-кун, значит, ты считаешь это лучшим вариантом, верно?

— Да. На данный момент для меня это уже решённый вопрос. Если допустить, что отчисленным станет неизвестно кто из неопределённого круга учеников, можно потерять ценного человека. Это тоже можно было бы назвать частью специального экзамена, но если ситуацию можно контролировать, я хочу избежать непредвиденных последствий. Продолжу. До самого финиша я намерен полностью сообщать всем группам конкретное количество жетонов, которое будет получать Ибуки. Для надёжности коэффициент будем считать равным ста процентам. Иными словами, тот, у кого будет хотя бы на один жетон больше, чем у Ибуки, сможет избежать отчисления.

— Поэтому ты и дал услышать это Хориките-сан. Но как ты объяснишь это классу B?

— Объяснять им ничего не нужно. Если три класса будут обмениваться информацией, проблема решится.

Я дополнительно объяснил, что для учеников класса B нет риска оказаться ниже Ибуки внутри их собственного класса, и продолжил:

— У Хорикиты с Ибуки есть определённые отношения. Если, услышав это, она захочет помешать отчислению Ибуки, я не стану её останавливать. Но если я замечу хотя бы малейший признак такого движения, в тот же момент целью для отчисления станет кто-то из класса A. Это может быть Ике или Шинохара, которых проще подставить, либо Кушида или Мии-чан, чьё отчисление нанесёт классу серьёзный урон. Кого именно выбрать, я решу сам.

Это было жёсткое предупреждение и угроза в адрес Хорикиты, чьё лицо, вероятно, уже начало напрягаться.

— Сейчас у Ибуки тридцать шесть жетонов. Если завтра это число изменится, я снова свяжусь с вами. Текущее количество тоже важно, но решающим будет количество на момент финиша.

— Да, поняла. Я тоже подготовлюсь к тому, чтобы передать эту информацию дальше.

Убедившись, что Ичиносе ответила именно так, я отключил рацию.

Часть 2

— Сакагами-сэнсэй, немедленно соедините меня по рации с Аянокоджи-куном.

— Я не возражаю, но...

— Подожди, Хорикита-сан. О чём именно ты собираешься разговаривать с Аянокоджи-куном?

— Он односторонне угрожает нам, и я не могу просто сказать: «Хорошо, я поняла» — и подчиниться.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Но ведь изначально мы договорились не допустить отчисления учеников из наших классов, верно? Предложение Аянокоджи-куна меня удивило, но с точки зрения борьбы на экзамене проблем быть не должно.

— Это... Я это понимаю. Но намеренно доводить до отчисления конкретного человека...

— Пока Аянокоджи-кун действует в рамках установленных правил, это не нарушение. Верно, Сакагами-сэнсэй?

— Да. Лично у меня на душе тоже непросто, но то, что он собирается сделать, правилам не противоречит. И дальше Аянокоджи-кун наверняка будет действовать расчётливо. Если вы отвергнете его предложение, он сменит курс и выберет кандидата на отчисление уже из класса A. Если вас это не устраивает... Что ж, может, вы вместо Аянокоджи-куна сами выберете другого ученика и ответите тем же? Но тогда возникнет противоречие. Если вы начнёте направлять ситуацию так, чтобы у кого-то оказалось меньше жетонов, чем у Ибуки-сан, вы фактически воспользуетесь тем же методом, что и Аянокоджи-кун.

Если она не хотела намеренно доводить кого-то до отчисления, оставалось только положиться на случай.

Но если полностью предоставить всё случаю, Аянокоджи сохранит контроль, и вероятность отчисления Ибуки станет высокой.

— Если вы не хотите пачкать руки сами, может, сообщите об этом Рьюен-куну? Узнав, что его одноклассницу сделали целью, он, возможно, начнёт действовать вместо вас. Как классный руководитель класса B, я был бы этому только рад.

Услышав слова Сакагами, сказанные почти с откровенностью, недопустимой для наблюдателя, Хорикита сжала губы и удержалась от немедленного решения.

— Желание защитить подругу — не плохое чувство. Но сначала тебе нужно спокойно оценить ситуацию. Подумать, что можешь сделать ты и что может сделать сама Ибуки-сан. Если понадобится, я тоже помогу.

Хорикита ответила: «Спасибо», — и отошла в сторону одна.

— Я предполагала, что он что-то предпримет, но Аянокоджи-кун всё-таки начал действовать... Мне остаётся списать это на невезение Ибуки-сан, оказавшейся с ним в одной группе?.. Нет. Изначально Ибуки-сан — ученица противоборствующего класса, который нам нужно победить. Если я оставлю всё его стратегии, наш класс только выиграет...

Ибуки нельзя было назвать примерной ученицей. Однако с точки зрения физических способностей она представляла серьёзную проблему. Кроме того, она была сравнительно близка с Рьюеном, Ишизаки и Альбертом. Если такая ученица будет отчислена, это заметно ослабит набирающий темп класс B, который уже вплотную приблизился к нам.

К тому же никто из класса A не пострадает, так что у Хорикиты не было очевидного минуса в том, чтобы просто закрыть на это глаза.

— Но...

Отбросив личные чувства, ей нужно было ещё раз посмотреть на кости, брошенные Аянокоджи.

Было ли правдой всё, что она услышала по рации?

Что, если сама предпосылка об отчислении Ибуки была ложью?

Что, если это лишь прикрытие, а настоящая цель — довести до отчисления кого-то другого?

Если рассуждать методом исключения, маловероятно, что он попытается вывести из игры ученика из класса Ичиносе. Ударять по её классу сейчас не давало ему видимой выгоды. Разумеется, если Аянокоджи решит, что это необходимо, он не станет проявлять снисхождение. Но всё же не сейчас. Тогда остаётся кто-то из класса Рьюена, но не Ибуки...

На мгновение Хориките показалось, что она увидела, как именно стал бы сражаться Аянокоджи и к какому финалу это приведёт.

Часть 3

Место действия — перед финишем. Все молча слушали.

Закончив пересказывать то, что я тогда сообщил Ичиносе и Хориките, я посмотрел на Ибуки.

— Если бы она поняла, что её со стопроцентной вероятностью собираются сбросить вниз, нельзя было предсказать, какой вред она нанесёт группе. Поэтому я решил сказать об этом в самый последний момент — во время финальной проверки прямо перед финишем.

— Ха... Значит, вот оно как...

Сказав это, Ибуки впилась взглядом в Кацураги, который стоял позади Аянокоджи со скрещёнными руками.

— Я и не думала, что мы с тобой такие уж друзья, но всё равно неприятно, когда тебя бросает свой же союзник.

— Это необходимая жертва. Мы не можем допустить ошибку в выборе и потерять действительно ценного ученика.

— Да, наверное. Я и сама понимаю, что лишняя здесь.

Ибуки холодно выплюнула эти слова, но в её голосе звучало и какое-то принятие.

— Но почему ты рассказал об этом сейчас? Мог бы сказать уже после того, как финиш будет засчитан.

— Понимаю, почему ты так думаешь. Хочешь, объясню?

— Нет... Не надо. Всё равно, даже если я выслушаю причину, моё отчисление не отменится, верно?

Ибуки на мгновение посмотрела на Соноду и Морофуджи.

Оба выглядели растерянными, но не выдержали её взгляда и отвели глаза. Атмосфера сама говорила за них: если кто-то попытается помочь ей здесь, цель можно будет заменить в любой момент.

Способ лишить людей возможности действовать, заранее доведя всё до умов каждого.

— Сейчас у тебя остаётся только один вариант: до конца упрямо отказываться входить в финишную зону и надеяться, что кто-нибудь передаст тебе жетоны. Но лучше не рассчитывай на это слишком сильно. Даже если найдётся чудак, который захочет спасти тебя, он подумает о возникшем перекосе. И о том, что из-за этого может неожиданно вылететь кто-то из его товарищей. Никто не хочет брать на себя такую ответственность.

Главное преимущество нынешней ситуации заключалось в том, что вся ответственность была сосредоточена на мне как на авторе плана.

Именно благодаря этому остальные могли частично уйти от тяжёлого чувства вины.

— Да... Это я и сама понимаю.

Ибуки, сверля меня взглядом, тяжело ступая по земле, подошла ближе.

— Отчисление я принимаю. Поэтому дай мне напоследок один раз тебя ударить.

Я рассматривал разные варианты развития событий, но в самый конец Ибуки выдала требование в своём духе.

— Насилие карается серьёзным штрафом. Неизвестно, что будет, если ты это сделаешь.

— Не смеши меня. Какая разница той, кого всё равно отчислят?

Похоже, ей было всё равно, что я отвечу. Она выглядела так, будто в любой момент готова броситься на меня. Левой рукой она схватила меня за грудь.

Вероятно, это и было её решение после принятия собственного отчисления.

— Я тот, кто решил, что тебя исключат. Так что такую просьбу я, пожалуй, могу выполнить.

Ибуки, видимо, не ожидала согласия и на мгновение растерялась.

— Неплохая смелость. Тогда я сдерживаться не буду.

Она отвернулась и медленно отошла на расстояние.

Похоже, она говорила всерьёз.

Неожиданный инцидент.

Неужели она правда собирается ударить? Сомневающиеся взгляды всех присутствующих сосредоточились на Ибуки и мне.

Даже если за это время положения отдельных людей слегка изменились, никто бы этого не заметил.

— Ладно... Я начинаю.

— Подожди. Ты правда собираешься меня ударить?

— Думаешь, я пошутила? Я абсолютно серьёзна. Ты уже один раз согласился, так что готовься.

— ...Понятно. Тогда...

Я сделал вид, будто немного колеблюсь, и потянул время.

Затем выдохнул и специально отчётливо кивнул.

— Я не буду отвечать. Удар наносишь только ты, в одностороннем порядке.

Ибуки, которая давно копила раздражение, хищно усмехнулась.

— За всё, что было... Сдохни, Аянокоджи!

Она оттолкнулась от земли и рванула вперёд.

Затем без колебаний нанесла прямой правый удар, целясь мне в щёку.

Раздался глухой шлепок, и по моей левой щеке прошла отдача.

— Ого, она реально его ударила!

Ике удивлённо вскрикнул, а Шинохара на мгновение болезненно поморщилась и зажмурилась.

Вокруг повисли изумление и тишина.

— Формально это явное насилие, за которое полагается наказание. Но, к счастью, наблюдателя здесь нет, и я не собираюсь поднимать вопрос. Значит, ничего не было.

Если бы Ибуки отчислили за насилие, весь смысл в том, что её опустили на последнее место, исчез бы. Поэтому ни Ике, ни Шинохара, ни остальные ученики не стали бы копаться в этом эпизоде.

— Довольна?

— Мог бы хоть немного показать, что тебе больно.

— Я просто терплю.

— ...Хм.

Видимо, ей хватило того, что она смогла нанести желанный удар. Ибуки отступила.

— Хорошо. Думаю, нам тоже пора финишировать.

Кацураги собрался идти вперёд, оставляя одноклассницу позади. Ибуки бросила на него короткий взгляд.

— Значит, в итоге ты не отдашь мне ни одного жетона?

— Это моё решение. Ты выбываешь здесь.

— Чёрт с тобой.

Поддержки от союзников не будет.

Отбросив последнюю надежду, она уже собиралась направиться к финишу.

Но, увидев это, Шинохара начала действовать раньше, чем успела двинуться Кушида.

Да. С точки зрения Шинохары, позволить Ибуки спокойно финишировать было нельзя.

— Слушайте, мне одной кажется, что всё это похоже на спектакль?

Шинохара холодным взглядом посмотрела на Ибуки, Кацураги и меня.

— То, что вы рассказали Ибуки о плане прямо перед финишем, дали ей тебя ударить, создали ощущение, будто её отчисление уже решено... Разве это всё не может быть просто постановкой?

— Ч-что ты имеешь в виду, Сацуки?

— Я тебе, Канджи, не говорила, но Хорикита-сан меня предупредила. Сказала, что словам о том, будто Ибуки-сан хотят отчислить, ни в коем случае нельзя верить безоговорочно. И ведь она права, да? На самом деле мы не можем проверить, сколько жетонов у Ибуки-сан. Никакого доказательства, что их именно пятьдесят, у нас нет.

Шинохара подошла к Ибуки, которая направлялась к финишу, и перегородила ей дорогу.

— Если бы я действительно была в опасности, я бы точно сопротивлялась и пыталась спастись. А она вдруг сдаётся и идёт к финишу? Так обычно не бывает. Значит, вывод один: на самом деле у неё есть жетоны.

Пятьдесят жетонов, которыми обладала Ибуки, нельзя было назвать большим количеством.

В индивидуальных заданиях она показала себя слабо, а в командных и групповых получала от Кацураги лишь самый минимум.

Со стороны она очевидно выглядела последней в группе.

Но возникло сомнение: видимая часть не обязательно была всей правдой.

— Ты совсем не туда смотришь. После этого удара я просто окончательно смирилась.

— Может быть. Но мы ведь не знаем правды. Всё, что сказал Аянокоджи-кун, и вся история о том, что Кацураги-кун бросил Ибуки-сан, может быть выдумкой.

Сказав это, она на мгновение перевела острый взгляд на Кацураги.

Пока финиш не засчитан, жетоны всё ещё можно передавать. Поэтому нельзя было полностью исключить, что Кацураги передал Ибуки достаточно жетонов для спасения. Нет, не только Кацураги. Возможно, ей помогли добряки из класса Ичиносе, или она получила какие-то указания от Аянокоджи. У класса D тоже была возможность.

— Я ни от кого ничего не получала.

— Хм. Но всё равно не стоит так быстро сдаваться, разве нет?

— А?

— Если мы скажем, что поможем тебе Ибуки-сан, ситуация может немного измениться.

— ...Поможете? Я вообще не понимаю, о чём ты.

— Покажи мне прямо сейчас, сколько у тебя жетонов. Если я смогу убедиться своими глазами, я поделюсь с тобой так, чтобы ты обошла Кушиду-сан. Тогда ты ведь сможешь выбраться с последнего места?

— Ч-что вы такое говорите, Шинохара-сан!

Первой удивилась её одноклассница Мии-чан.

Слова прозвучали так, словно Шинохара собиралась бросить одноклассница, и Мии-чан невольно повысила голос.

Но Кушида спокойно, тихим голосом успокоила её:

— Всё нормально. Скорее всего... это не настоящие намерения Шинохары-сан. Она точно врёт только для того, чтобы проверить, сколько на самом деле жетонов у Ибуки-сан.

— Н-но...

Ибуки услышала неожиданное предложение, но быстро пришла к одному ответу.

— Слушай, я тоже не идиотка. Думаешь, я поведусь на такой простой трюк? Даже если я покажу, нет никакой гарантии, что ты отдашь мне жетоны.

— Но возможность останется. Верно?

Если не покажет — жетоны она точно не получит. Если покажет — возможно, получит.

Шинохара оставляла перед ней жёсткое, но сладкое искушение.

— Ты думаешь, мне кто-то передал жетоны по пути сюда? Да с чего бы?

— Конечно, пока я за тобой следила, следов соприкосновения часов не было. Но ты могла получить их до вчерашней ночи. Я ведь не могла наблюдать за Ибуки-сан двадцать четыре часа в сутки. Передача жетонов занимает совсем немного времени. Если покажешь, я могу сначала отправить тебе пять жетонов.

Пытаясь любой ценой вытянуть у Ибуки количество её жетонов, Шинохара начала торговаться.

— В итоге ты просто заботишься о себе. Даже если я получу пять, мой результат не изменится.

— Какими бы ни были наши цели, разве плохо получить хоть немного жетонов? Думаю, не стоит отбрасывать даже один процент шанса. Может, в какой-нибудь другой группе у кого-то всего пятьдесят четыре.

— Извини, но помогать тебе ради твоей безопасности я не собираюсь.

Ибуки попыталась пройти к финишу, но Шинохара бросила ей вслед:

— Подозрительно. Значит, ты всё-таки где-то получила жетоны. От Кацураги-куна или от кого-то ещё? Или от Аянокоджи-куна? Впрочем, неважно от кого. Тогда, пожалуй, я не могу передать Кушиде-сан лишние жетоны. Мне тревожно.

Для Шинохары проверка жетонов Ибуки была способом купить максимальную безопасность.

Но даже если проверить не получится, у неё был сильный козырь: жетоны, которые она два с половиной дня копила и не передавала Кушиде.

— Делай что хочешь. Всё равно у Кушиды жетонов больше, чем у меня. Но...

Ибуки сверкнула глазами и согнула руку.

Затем ввела PIN-код и вывела на экран общее количество жетонов.

— Я не вынесу даже намёка на то, что Аянокоджи мог мне помочь.

Она почти насильно сунула Шинохаре под глаза безусловное доказательство того, что ей не передавали жетоны.

Шинохара с раздражением отодвинула её руку и снова посмотрела на экран.

— Правда пятьдесят... да.

Похоже, поступок прямолинейной Ибуки застал Шинохару врасплох.

— ...Она ведь не могла подменить часы... Или, ну, например, вывести старое количество жетонов? Какая-нибудь лазейка...

Шинохара задумалась, перебирая даже заведомо невозможные варианты.

В реальности часы нельзя было снять. А даже если бы это было возможно, это, разумеется, нарушало бы правила.

Никакой функции для подделки отображаемых данных также не существовало.

Если Ибуки сейчас войдёт в финишную зону, жетоны будут зафиксированы.

— Спасибо, Ибуки-сан. Тогда мне нужно сдержать обещание. Для начала отправлю тебе пять.

— Не надо.

Сказав это, Ибуки отвернулась.

Но Шинохара обошла её спереди и показала свои часы.

Затем заставила Ибуки, которая не сопротивлялась, переключить часы в режим приёма.

Если бы она отнимала жетоны, это было бы нарушением. Но за отправку жетонов другому человеку, вероятно, наказания не предусматривалось.

— Я из тех, кто держит обещания.

С этими словами она попыталась силой соприкоснуть часы с часами Ибуки, но тут между ними вклинилась Кушида.

— Подожди, Шинохара-сан. Разве это не часть жетонов, которые ты должна вернуть мне? Ты ведь обещала, что перед финишем всё передашь. Так ведь?

— У Кушиды-сан жетонов больше, чем у Ибуки-сан, так что тебе не о чем беспокоиться...

Шинохара попыталась уклониться, но Кушида уже не стала сохранять спокойный вид и слегка повысила голос.

— Ты обещала, что потом всё отдашь, верно? И Мии-чан, я хочу, чтобы ты передала все тридцать четыре жетона, которые получила. Если ты собираешься отдать Ибуки-сан пять, отдавай из своей доли, Шинохара-сан.

Кушида резко потребовала не нарушать обещание.

И это была совершенно законная претензия на заслуженное вознаграждение.

У Шинохары не было ни одной рациональной причины отвергнуть её здесь.

— Я отдам из своей доли, как положено. Но сначала хочу передать Ибуки-сан всего пять. Это ведь можно? Она уже почти финиширует.

— ...Нет. Я этого не признаю. Потому что... сейчас у меня пятьдесят четыре жетона. Я показывала их во время последней проверки, так что ты прекрасно это знаешь, Шинохара-сан.

Кушида, в голосе которой чувствовался гнев, прямо отказала Шинохаре.

Шинохара тоже раздражённо отвела взгляд.

Больше всех этой перепалке удивилась Ибуки, стоявшая ближе всех.

— У тебя пятьдесят четыре?

— Да. Ты ведь тоже понимаешь, что это значит, верно?

— Шинохара... Ты что, собиралась спасти меня и отчислить Кушиду?

Если бы Шинохара передала пять жетонов, последней вместо Ибуки стала бы Кушида.

Было ли это простым совпадением чисел или расчётом?

— Да ну, я не такая злая.

— Правда? Тогда передай жетоны прямо сейчас.

— ...Ну всё, поняла я, Кушида-сан. Не думала, что ты такая подозрительная. Давай часы.

На глазах у всех Шинохара, видимо, решила, что дальше давить уже не сможет, и начала операцию перевода. Вскоре часы Шинохары и Кушиды издали звук, означающий передачу.

После передачи Кушида на мгновение нахмурилась, а Шинохара усмехнулась ей с вызовом.

— Тогда я тоже пойду. И те пять жетонов, которые ты говорила отдать потом, мне не нужны.

Возможно, Ибуки стояла на месте до конца этого обмена, чтобы подтолкнуть Кушиду к получению жетонов от Шинохары. Убедившись, что передача состоялась, она снова направилась к финишу.

Кацураги сделал шаг вперёд, но я остановил его взглядом.

Однако сразу после этого Кушида оттолкнула Шинохару, схватила Ибуки за руку и задержала её.

Шинохара, едва не упавшая от неожиданности, уставилась на Кушиду.

— Подожди, Ибуки-сан. Покажи и мне, сколько у тебя сейчас жетонов.

— А? Я только что показала Шинохаре. За это время ко мне кто-то подходил?

К Ибуки не приблизился ни один человек.

Ситуация была такой, что она на сто процентов не могла получить передачу жетонов.

— Просто покажи.

— ...Ладно.

Ощутив непонятное давление со стороны Кушиды, Ибуки снова ввела PIN-код.

И доказала Кушиде, что у неё пятьдесят жетонов.

— Спасибо. Я не могла успокоиться, пока не проверила своими глазами. Потому что...

Кушида сделала вдох, повернулась к Шинохаре и с широкой улыбкой сказала:

— К людям с таким уродливым лицом и таким уродливым характером, как у Шинохары-сан, нельзя проявлять даже крошечного доверия, правда?

На мгновение всем показалось, будто они ослышались. Именно такие слова произнесла Кушида.

Даже Ибуки опешила и растерянно раскрыла рот.

— П-подожди! Что ты сейчас сказала!? Эй!

— Не расслышала? Я сказала: уродина. Лицом, характером и телом тоже.

— ЧТОООООО!?

Игнорируя вопящую Шинохару, Кушида взяла ошеломлённую Ибуки за руку и направилась к финишу.

— Прости, Ибуки-сан, но я финиширую вместе с тобой.

— П-постой, Кушида...

Кацураги не выдержал и окликнул её, но Кушида тут же улыбнулась.

— Я не могу ждать. Ведь у Кацураги-куна лицо человека, который хочет спасти Ибуки-сан. Если ты вдруг поддашься неуместной жалости, я снова могу оказаться в опасности.

Увидев, что Кацураги уже не смог удержаться от движения, Кушида ответила ему с улыбкой.

Кушида и Ибуки дошли до Йошиды, который ждал перед финишем.

— Мы финишируем первыми, Йошида-кун.

— Э... А, да...

Йошида всё ещё не мог переварить ни слова Кушиды, ни саму ситуацию и не смог ответить ничего внятного.

— Ты... уверена, что так правильно?

— Всё нормально. Уже всё кажется настолько глупым, что мне даже стало легче. Я неплохо освежилась.

Войдя в финишную зону, Кушида показательно начала операцию с часами.

— Слушай, Ибуки-сан. У меня для тебя последний подарок. Прими его.

— А? Какой ещё подарок?

— До самого конца Шинохара-сан оказалась урод... нет, жадиной. Я сказала ей передать тридцать четыре жетона, а она отправила всего десять. Разве это не мерзко до последнего момента так поступать?

— Чт...?!

Похоже, Шинохара даже в самом конце устроила мелкую пакость и оставила себе страховку.

Возможно, она пыталась сохранить такое количество, чтобы даже после дележа пополам с Ике едва-едва остаться выше Кушиды.

— Даже если я отдам половину, меня не отчислят, так что возьми.

— Нет, даже если я получу половину, моё отчисление не изменится.

— Это правда. Ибуки-сан должна до конца оставаться ниже меня. Но план Аянокоджи-куна был в том, чтобы у всех было минимум пятьдесят один. Вдруг где-то всплывёт ошибка в расчётах? И ещё... я не хочу держать у себя ни одного лишнего мерзкого жетона от Шинохары-сан.

— ...Это на тебя похоже, Кушида.

Считая это бессмысленным, Ибуки всё равно решила подыграть и совместила свои и её часы.

— П... Подождите! Что это вообще такое, почему я до сих пор все это выслушиваю?!

Шинохара, которую снова и снова называли уродиной, пришла в ярость, подбежала к Кушиде и схватила её за руку, пытаясь не дать уйти.

— Вы все слышали!? Кушида-сан — гадкая дрянь! П-поэтому я просто пыталась как-то управлять жетонами ради класса A!

— Я не отрицаю. У меня правда плохой характер. Но знаешь, твой парень, похоже, без ума от такой гадкой дряни. Когда я сказала, что сделаю для него что угодно, если он поможет мне, он так мерзко расплылся, что смотреть было противно. Ты бы его как-нибудь выдрессировала.

Вскоре часы Ибуки, Кушиды и Шинохары издали сигнал, подтверждающий финиш.

Но Шинохару это не остановило. Она закричала:

— Канджи!?

— А? Н-нет, стой, это не... Я ничего не знаю! Такого не было!

Его взгляд заметался, он пытался связать слова, но у него не получалось.

Жест, которым он вытирал пот со лба, тоже выглядел неестественно, и самообладание полностью покинуло его.

Даже отчаянно всё отрицая, он говорил чуть громче обычного, явно не в силах скрыть потрясение.

Когда спина Ике, побежавшего за ней с оправданиями, скрылась из виду, трава и ветви зашевелились, и из-за спины Кацураги стремительно появился Коенджи.

— Похоже, неприятности закончились.

Неожиданный гость появился как раз в тот момент, когда Кацураги собирался подойти ко мне вплотную.

— Из странного же места ты вылез. Неужели всё это время наблюдал?

Кацураги обернулся и задал вопрос. Коенджи откинул волосы и самоуверенно улыбнулся.

— Я решил подождать, чтобы не мешать.

— Ты один? Где остальные участники твоей группы?

— Я люблю действовать самостоятельно. Думаю, им потребуется ещё некоторое время.

Легко ответив, Коенджи прошёл мимо Кацураги и направился прямо к Мии-чан.

— Прошу прощения, но я хотел бы немного с тобой поговорить. Ты не против?

Сказав это, он мягко протянул руку, словно собирался её сопроводить.

— Ч-что?

— Ну что ж, немного прогуляемся.

Он пригласил Мии-чан, которая уже была на пороге финиша, и увёл её в безлюдное место.

— Что это с ним?

Сонода с недоумением склонил голову.

Коенджи отошёл туда, где их уже не могли слышать остальные, и подвёл Мии-чан к большому дереву.

— Покажи мне свои часы.

Бросив короткий взгляд в мою сторону, Коенджи тихо произнёс это.

— Э-эм? Что вы имеете в виду?

— Количество жетонов, которыми ты владеешь. Я хочу знать точную цифру. Если у тебя есть причина не показывать, тогда разговор другой.

— Нет, эм, да... С этим всё в порядке...

Не понимая смысла действий Коенджи и всё ещё растерянная, Мии-чан начала операцию с часами.

Она ввела PIN-код и вывела на экран свои жетоны.

— Хм. Похоже, ты стабильно накапливала жетоны. Однако лучше перестраховаться. Если учитывать коэффициент, даже это число всё ещё остаётся опасной зоной.

Сказав это, Коенджи начал операцию со своими часами, намереваясь передать жетоны.

Часы Коенджи и Мии-чан издали звук.

— Э-э-э!? С-столько?! Что?!

— Не стоит обращать на это внимания. Но это страховка от меня. Поэтому мне будет неприятно, если ты передашь их кому-то ещё.

С этими словами он убрал руку и вошёл в финишную зону.

Коенджи сверкнул белозубой улыбкой растерянной Мии-чан и вместе с ней зафиксировал финиш.

— Что это сейчас было?

Йошида совершенно не понимал происходящего.

Однако сейчас нужно было сначала объяснить всё Кацураги.

А затем — заняться тем, что последует дальше.