Вступление

Особый экзамен на выживание, а затем особый экзамен по сбору жетонов. Затянувшееся испытание длиной в шесть ночей и семь дней подошло к концу.

После восьми вечера всех третьегодок, которым сообщили результаты особого экзамена, подняли на борт лайнера и сразу же собрали в обеденном зале. Исключение составили только отчисленные ученики — их не пригласили.

Возможно, их уже изолировали или отправили обратно на небольшой лодке, но среди учеников вряд ли кто-то знал, куда именно.

Приближалось время немного запоздалого ужина.

На столах, тесно заставленных друг к другу, были разложены роскошные блюда, которых во время жизни на необитаемом острове нельзя было попробовать. Ученики с нетерпением ждали начала трапезы, но для классов, понёсших потери, даже такая еда, похоже, поблекла. Радостной атмосферы там не чувствовалось.

— Прости, Йошида. В самом конце я взвалил на тебя тяжёлую ношу, но ты меня выручил.

В этом особом экзамене я поручил Йошиде несколько важных ролей, поэтому сначала поблагодарил его за это.

— Да ничего особенного… Просто твои слова тогда слишком сильно подействовали. Возразить было нечего.

Йошида посмотрел в потолок и тяжело вздохнул.

— После такого отрицать уже невозможно. Хотя да, хлопот действительно было немало.

Криво усмехнувшись, Йошида обнял меня за плечи и слегка похлопал.

— Похоже, вы совсем сдружились, но дай и мне кое-что спросить, Аянокоджи.

Сидевший напротив Хашимото посмотрел на меня и резко прищурился.

— Что ты хочешь услышать?

— Сам понимаешь, да? Про Шиину. Ты правда считаешь, что так было правильно?

От этих слов на лице Йошиды появилось слегка сложное выражение. Словно он хотел сказать: «Сейчас не время об этом говорить».

— Я не считаю, что принял ошибочное решение.

Ответив так, я продолжил:

— А ты, Хашимото, предпочёл бы другой исход?

— Нет… Просто хотел спросить. Если ты сам с этим согласен, тогда ладно.

Быстро закончив на этом, Хашимото сложил руки за головой и перевёл взгляд на класс A.

— И всё-таки, класс A будто и победил, и проиграл одновременно. Не кажется?

Йошида, словно поддавшись направлению взгляда Хашимото, тоже посмотрел на класс A и с серьёзным лицом высказал такое впечатление.

— Победа есть победа. Они ведь получили классные очки.

Группа 8, куда входили Хорикита и Ичиносе, пришла к финишу первой. Полностью использовав коэффициент в сто процентов, они заняли первое место и в групповом рейтинге, благодаря чему и класс A, и класс D получили по 100 классных очков. Более того, класс Хорикиты получил ещё и особую награду, набрав в сумме 200 классных очков. Тем самым они укрепили своё положение класса A, которое успело пошатнуться. В объявленном рейтинге личных жетонов Рьюен занял второе место, причём отставание от первого составляло всего два жетона. Если бы места распределились хотя бы на одну позицию иначе, специальная награда досталась бы классу B, так что для них это, должно быть, досадный результат. Единственным утешением было то, что по групповому рейтингу они тоже стали вторыми и смогли получить 50 классных очков.

— Но нельзя же игнорировать тот факт, что Шинохару отчислили. Да и психическое состояние Ике, похоже, совсем паршивое.

— Шинохару отчислили, значит… И что же ты там натворил, Аянокоджи?

Услышав слова ухмыльнувшегося Хашимото, я окинул взглядом зал.

Ике нигде не было. Сейчас он, вероятно, лежал и отдыхал в медпункте.

Затем, одновременно с началом ужина в формате шведского стола, третьегодкам выделили свободное время.

В основном ученики держались своими классами, но можно было увидеть и тех, кто, несмотря на разные классы, сидел рядом с близкими друзьями и оживлённо обсуждал накопившиеся темы.

— …Аянокоджи-кун, у тебя найдётся немного времени?

Ко мне с пустыми руками подошла Хорикита, с которой на необитаемом острове мне так и не довелось поговорить напрямую.

Похоже, она хотела упорядочить всё, что связано с особым экзаменом, прежде чем приступить к еде.

Поскольку выходить на палубу тоже разрешили, мы сменили место.

— Давай сверим ход всех событий, включая эпизод с Шинохарой.

Сказав это стоявшей рядом Хориките, я начал рассказывать.

Часть 1

Все механизмы начали работать ещё ночью третьего дня, до того, как я связался с Ичиносе.

Если точнее — утром второго дня, с разговора с Кацураги, который продлился меньше пяти минут.

— Извини, что побеспокоил так рано.

Кацураги, не сумевший прийти со мной к соглашению, уже собирался уйти. В спину ему я бросил одну мысль.

Я решил, что он один из самых подходящих людей, кому можно рассказать об этом плане.

— Я считаю, что Ибуки следует исключить. Хотя, разумеется, не думаю, что ты со мной согласишься.

— Тогда зачем ты это сказал?

— Да, формулировка вышла неудачной. Я добьюсь исключения Ибуки на этом специальном экзамене.

— …Понятно. Значит, это объявление войны?

Похоже, он не собирался оборачиваться, но после столь прямых слов Кацураги уже не смог их проигнорировать. Он повернул ко мне взгляд.

— Если учитывать устройство этой школы, то исключение ученика с недостаточными способностями можно назвать естественным порядком вещей. Возможно, намеренный отбор сам по себе тоже нельзя считать злом. Но я не могу принять такой подход. Когда я конфликтовал с Сакаянаги из-за вопроса лидерства в классе, Яхико, который встал на мою сторону, был отчислен из-за чьего-то произвольного отбора. Конечно, это произошло из-за того, что мне не хватило сил, но именно поэтому я понимаю чувства того, кого отсекают. Я не собираюсь наивно заявлять, что защищу всех, но я никогда не стану действовать, изначально исходя из того, что нужно пожертвовать товарищем.

Он лишился близкого друга, а затем и сам был изгнан из класса.

По крайней мере, в словах Кацураги ощущался настоящий вес.

— Правильно ли я понимаю, что ради защиты товарищей ты готов сражаться без всякой пощады?

— Разумеется.

— Тогда мы с тобой, возможно, сможем сотрудничать.

— …Что?

— Представитель может хранить у себя большое количество жетонов. Иными словами, у него есть широкие полномочия. Я хочу, чтобы ты воспользовался ими и последовательно поставил Ибуки в максимально невыгодное положение. Естественно, количество жетонов, которые сможет получить Ибуки, резко сократится.

— Я не понимаю, что ты пытаешься сказать. Я не собираюсь доводить Ибуки до исключения…

— Подумай объективно. Что произойдёт, если ты начнёшь действовать так, как я сказал? Ибуки явно начнёт отставать в борьбе за жетоны. И ученики третьей группы начнут думать: «Если у меня жетонов больше, чем у неё, я в безопасности». После этого достаточно будет анонимно распространять количество жетонов Ибуки и по мере необходимости корректировать ситуацию. Тогда каждый сможет считать, что вышел из числа кандидатов на исключение.

— Абсурдное предложение. Ты всерьёз думаешь, что я стану делать нечто настолько невыгодное для класса B?

— Я предлагаю это именно потому, что это не будет невыгодно.

После моего ответа Кацураги понял истину, скрытую за моим предложением.

— …Неужели… ты имеешь в виду... приманку?

— Верно. Мы используем Ибуки только как ориентир, который заставит остальных поверить, что они могут избежать исключения. Настоящая цель — ученики класса A.

— Ты говоришь серьёзно?

— Конечная цель учеников этой школы — выпуститься из класса A. Если это самое важное, то приоритетом становится ослабить и сбросить вниз класс A, который сейчас идёт впереди. Если удастся исключить Кушиду или Мии-чан, это приведёт к серьёзному падению боевой силы класса. Если исключить Ике или Шинохару, дело может не ограничиться обычным разрывом пары: в зависимости от обстоятельств второй может решить добровольно уйти следом за возлюбленным, и тогда можно будет разом убрать двоих. Для трёх преследующих классов это идеальные кандидаты на исключение.

— Но разве всё пройдёт настолько просто? Даже если я начну холодно обращаться с Ибуки, обычно…

— Вряд ли остальные так легко поверят, что я действительно отказываюсь от собственного одноклассника. Они наверняка заподозрят, что я временно давлю на неё, а потом передам ей жетоны. Само собой, перед финишем они захотят узнать точное число.

— Пусть заметят. Для нас даже выгоднее, если у них появятся подозрения.

Я представил дальнейшее развитие событий и изложил Кацураги наш план, включая то, что звук при передаче жетонов можно заглушить.

Часть 2

Лайнер покинул необитаемый остров и шёл по тёмному морю.

Мы заложили основу, чтобы вся группа решила, будто целью была Ибуки Мио. Из-за «равноправного» холодного обращения Кацураги разрыв в жетонах увеличился. Ибуки, ничего не знавшая о происходящем, искренне злилась и нервничала. Шинохара и Ике, видевшие всё это рядом с собой, начали думать: если они обгонят хотя бы её, их точно не исключат.

Главное — иметь показатель, который гарантирует спасение от исключения. Однако настоящим ориентиром было не количество жетонов у Ибуки, служившей приманкой, а количество жетонов у настоящих целей — Шинохары и Ике, которое доходило до всей группы.

— Я чувствовала, что Ибуки-сан зарабатывает больше жетонов, чем ожидалось. Были и ученики, у которых на руках оказалось меньше, чем нам сообщали…

Личный заработок Шинохары и Ике был внизу списка, но у них был запас, собранный Кушидой. Даже если разделить его пополам, это всё равно давало дополнительную прибавку жетонов.

— С регулировкой тебе пришлось повозиться.

Отметив её усилия, я рассказал Хориките, что происходило на финальном этапе.

В последний день, когда конец экзамена уже приближался, Шинохара и остальные начали предполагать:

Аянокоджи, возможно, уже что-то предпринял.

До тех пор, пока финиш не будет пройден и передача жетонов не станет невозможной, они следили, чтобы Кацураги и его люди не вступили с Ибуки в контакт. Но подозрения не исчезали. Действительно ли у Ибуки меньше жетонов, чем у них?

Они хотели любой ценой проверить точное количество. Ведь жетоны, отображавшиеся на наручных часах, нельзя было подделать; это был единственный способ увидеть стопроцентно верное число.

Именно поэтому Ибуки нельзя было передавать жетоны до самого конца.

Шинохара и остальные выстроили двойную страховку: исключат Ибуки, а если вдруг что-то пойдёт не так — Кушиду.

Финиш приближался. И я, и Кацураги понимали: момент, когда надо будет спасать Ибуки, окажется крайне жёстким по времени.

Мы предусмотрели несколько вариантов. Всё зависело и от действий Шинохары с остальными.

Основным планом в той ситуации было поставить Йошиду перед самым финишем, чтобы он вступил в контакт с Ибуки и тайно передал ей жетоны. Если это окажется невозможно, нужно было придраться к Ибуки по какому-нибудь поводу, не дать ей финишировать и выиграть время. Среди резервных вариантов также рассматривалось использование Кушиды. Так получилось, что Ибуки сама заявила о желании ударить меня, и благодаря этому Санада, которому заранее передали информацию, подошёл к Кушиде, быстро объяснил ей обстоятельства и передал ей жетоны, достаточные для спасения, включая долю Ибуки, полученную от Кацураги.

— Похоже, ты давала Шинохаре и остальным советы, понимая, что я могу ответить контрударом.

— Да… Я сказала им, что Ибуки-сан загнана в угол именно так, как ты и задумал, Аянокоджи-кун. И что, в зависимости от ситуации, острие может быть направлено и на Шинохару-сан с остальными.

— Ты не ошиблась, когда связалась с Шинохарой. Значит, ты увидела вероятность того, что моё намерение исключить Ибуки было блефом.

— Мне это показалось странным. Даже если ты скажешь Кацураги-куну, что собираешься исключить Ибуки-сан, я не могла поверить, что он безусловно примет такое. И действовать самовольно, игнорируя Рьюена-куна, он тоже не стал бы. Значит, им могли сказать, что исключить собираются ученика из другого класса. Если так, целью становился наш класс. Поэтому я настойчиво попросила Шинохару-сан с остальными внимательно следить за количеством жетонов Ибуки-сан и, если получится, обязательно проверить его.

— На деле Шинохара, пусть и силой, справилась неплохо. Саму проверку она провести смогла.

— Но… в итоге я не смогла её защитить. Я ведь не хотела, чтобы кого-то исключили. Так думала, но… всё не всегда получается как надо.

— Ничего не поделаешь. В твоей группе оказалась Ичиносе. Её присутствие было сильной стороной: с ней легко выстроить сотрудничество, а стремление к высокому месту в группе помогает объединиться. Кроме того, это давало синергетический эффект и в плане крупной награды для группы, к которой принадлежит лидер. Но у этого специального экзамена была двойственная природа: чтобы выиграть, выгоднее финишировать раньше, а если думать о проигрыше, выгоднее финишировать позже. Взять и то и другое было непросто.

Поскольку финиш засчитывался большинством, Хорикита могла остаться на месте с телефоном и не финишировать, но возможности одного человека ограничены. К тому же у неё наверняка было чувство, что она не хочет терять ни одного жетона.

— Если бы я лично довела Шинохару-сан с остальными до финиша, ситуация могла бы измениться.

— Да. Но в итоге изменить исключённого было бы непросто. Поможешь кому-то — и на самое дно опустится кто-то другой, кого ты не видишь. Перейти из той ситуации к схеме, при которой класс A и класс D защищены на сто процентов, фактически было невозможно.

— …Да. Если спасти Ике-куна и Шинохару-сан, перекос неизбежно возникнет… и тогда станет непонятно, кто и из какого класса станет этой жертвой…

Если выделить один фатальный момент, то он, пожалуй, заключался в том, что их вынудили сражаться на подготовленной мной сцене. События разворачивались вокруг третьей группы, и физическая дистанция стала серьёзной помехой.

— Ты ведь мог нацелиться на Кушиду-сан или Мии-чан, разве нет? Для нашего класса это означало бы потерю куда более серьезную. Почему ты этого не сделал?

— Просто решил сбросить того, кого было легче сбросить.

Я ответил так, но на самом деле всё было иначе. Что касается Кушиды, я сделал вид, будто она кандидат на исключение, однако с самого начала не собирался её устранять. По меньшей мере она была несравнимо ценнее Шинохары или Ике, да и Мии-чан вполне полезна как единица силы класса. Более того, для Кушиды у меня возникло ещё одно применение.

Для меня важно вырастить и класс A. Если дать боковым побегам разрастись, куст станет шире, но плоды будут мельче. Именно поэтому классу A нужно отбирать каждый отдельный стебель, который следует развивать.

— Если хочешь кого-то винить, вини не себя, а меня.

Сразу после этих слов я почувствовал чьё-то приближение сзади.

— Это немного неверно, разве нет? Не Аянокоджи-кун решил, кого исключат.

Видимо, она заметила, как мы вышли на палубу. Из темноты появилась Кушида.

Я знал, что она подслушивает, поэтому не удивился.

— Я ведь могла оставить жетоны, которые Санада-кун передал мне, себе и финишировать с ними. Тогда исключили бы Ибуки-сан.

Кушида сама рассказала о закулисных событиях, о которых, как я думал, говорить не было нужды.

— Ты… решила исключить Шинохару-сан?

Кушида проигнорировала вопрос Хорикиты и озвучила то, что её интересовало.

— Было ведь рискованно рассчитывать на то, передам я жетоны Ибуки-сан или нет? Когда я попыталась финишировать, Кацураги-кун довольно сильно запаниковал.

— Возможно.

Я ответил в тон, но на деле всё было немного иначе.

Я решил, что ей можно доверить ключевое ядро — жетоны, ставшие решающим фактором.

Судьбоносное решение, порученное Кушиде Кикё.

Нужно было лишь заставить её захотеть устранить Шинохару или Ике сильнее, чем Ибуки.

Одно семя я заложил ещё к началу этого специального экзамена.

Трение, возникавшее из-за того, что я пренебрегал ими обоими.

Их приветствия игнорировали, их способности ставили под сомнение, и Шинохара с Ике копили раздражение.

В то же время я высоко ценил Кушиду и обращался с ней как с полезным, способным человеком. Настолько, что даже нынешние одноклассники из класса D начали относиться к этому с недоверием. Это подталкивало их к мысли, что дело не столько в привязанности к классу Хорикиты, сколько в том, что я больше доверяю ученице из её класса.

В такой неприятной обстановке возникшая злость неизбежно направлялась на Кушиду, к которой она и так испытывала неприязнь.

Сильная ненависть со стороны Шинохары.

Желание любой ценой заставить Кушиду пожалеть.

Я подстроил всё так, чтобы эти чувства проявились.

Нарушить спокойствие класса A и привести Кушиду к изоляции внутри группы тоже становилось проще.

Всё шло по плану.

Среду создал я сам.

— Ты видел лицо Ике-куна, когда объявили результаты? Великолепно было, правда?

Во время объявления результатов, которое прошло совсем недавно, он испытал удар, словно в него попала молния.

А вот кто именно будет исключён, до конца не знал даже я.

— Лично я хотела, чтобы Шинохара-сан осталась, но тут уж ничего не поделаешь.

Похоже, Шинохара не собиралась отдавать Кушиде обещанные жетоны и ещё на раннем этапе аккуратно разделила их, передав часть Ике. Но именно это стало смертельной ошибкой. В самом конце, когда ей всё же пришлось отдать Кушиде десять жетонов, Шинохара оказалась ниже Ике.

Шинохаре Сацуки, занявшей последнее место, приказали покинуть школу, и она впала в панику.

А Ике потерял рассудок. Когда он начал буйствовать, Судо и остальные с трудом его удержали.

Вспомнив эту сцену, Кушида радостно улыбнулась.

— Я не считаю, что сделала что-то плохое. Если бы всё пошло неудачно, Шинохара-сан могла бы исключить меня. Так что я просто отплатила ей тем же.

Видимо, она хотела сказать только это. Кушида, довольная, легко развернулась.

— И ещё: не хочу, чтобы ты неправильно понял. Я оставила Ибуки-сан только потому, что не считала её угрозой. Других причин нет.

Словно показывая, что ответа не требуется, она ушла.

У Хорикиты, возможно, лишь усилилось недоверие, но моё впечатление было прямо противоположным.

Кушида Кикё, несомненно, благодаря этому инциденту сбросила старую кожу. Нет, можно сказать, она серьёзно преобразилась.

Когда Хорикита узнает, что Кушида раскрыла свою истинную сущность перед учениками других классов, она тоже это поймёт.

— У меня ещё много вопросов. Меня интересует и результат твоего экзамена…

— Давай в другой раз. Если понадобится, я найду время.

— Да… Я вернусь в зал. Проблем, которые нельзя оставлять без внимания, хватает.

Даже если класс победил, факт потери одноклассницы никуда не исчезал.

Ей предстояло не только позаботиться об Ике, но и обсудить дальнейшие действия.

Если вернусь вместе с ней, могу оказаться втянут в лишние хлопоты. Лучше зайти чуть позже.

Оставшись один, я стоял на палубе.

Специальный экзамен прошёл через множество поворотов, но ярче всего в памяти всплывала вовсе не Шинохара.

Только один человек — Шиина Хиёри.

Сейчас мои мысли были заняты лишь ею.

Часть 3

Проводив взглядом Ибуки, Шинохару и остальных, добравшихся до финиша, я посмотрел на часы. Если отталкиваться от времени, запаса уже не оставалось.

— Йошида. Дальше разбирайся сам.

— Что значит «разбирайся сам»?

Я коротко объяснил ему, что получил сообщение от Рьюена и что Хиёри ждёт меня.

— Ч-что?! Если ты так сделаешь, жетоны...

— Знаю. По меньшей мере шанс на особую награду полностью исчезнет.

Если финишировать сейчас, вероятность занять первое место была высокой. Отказаться от этого означало то же самое, что выбросить сто классных очков в канаву.

— И всё равно я пойду за ней.

— Я понимаю, что, если ей можно помочь, хочется помочь, но Шиина ведь ученица класса B, верно? Если подумать, оставить её там...

— Она особенная.

— А...?

— Шиина Хиёри для меня особенная.

— Особенная, говоришь...

— Если бы на её месте ждала Шираиши, ты смог бы бросить её?

— Это... нет, это...

Одной этой фразы было достаточно. Йошида схватился за голову.

— Чёрт... После такого я уже не могу тебя остановить...

— Я именно поэтому и сказал.

— Вот же... Ладно. Но ты успеешь? Расстояние приличное.

— Проблем не будет.

— «Проблем не будет», значит. А, точно. А что насчёт жетонов, которые нужно передать Шиине, и коэффициента в семьдесят процентов? Шиине ведь дали всего один жетон, да?

— Один у неё или больше, я не знаю. Но в любом случае, если у неё действительно всего один, избежать исключения она не сможет. Собрать двадцать миллионов личных баллов с нашей стороны тоже сложно. Сейчас всё, что я могу сделать, — при необходимости передать ей жетоны.

— В худшем случае ты сам окажешься на последнем месте...

— Возможно.

— Подожди одну минуту. Нет, хотя бы тридцать секунд.

Сказав это, Йошида тут же окликнул Санаду и Моришиту и привёл их ко мне.

— У нас жетонов больше, чем тот самый ориентир. Забери у нас.

— Кто вы такой, Аянокоджи Киётака, чтобы требовать у меня жетоны, даже не объяснив причину?

— Они просто нужны, Моришита. Объясню потом.

— Понял. Примите.

Санада сразу согласился. Моришита, глядя на поведение Йошиды, тоже пробормотала, что ничего не поделаешь.

— С моей стороны это будет крупный долг. Верните его мне в бесконечно десятимиллионном размере.

— Обойдусь.

Произнеся загадочную единицу измерения, которую вряд ли придумал бы даже ребёнок, Моришита тоже протянула часы.

Часть 4

До окончания специального экзамена оставалось совсем немного. Вскоре наступит семь часов вечера, и лайнер должен будет дать протяжный гудок.

В этом месте стояла одна девушка.

Солнце, клонившееся к западу, медленно опускалось к линии горизонта, и небо меняло цвет: от оранжевого к глубокому багрянцу. Морская гладь, словно зеркало, отражала эти оттенки, а разбитые волнами блики света беспрерывно меняли форму. Ветер, пропитанный запахом соли, порывами проходил над берегом и гладил поверхность ещё не до конца высохшего песка.

— Хиёри.

Я тихо произнёс её имя, стараясь не испугать.

Видимо, она не услышала моих шагов, поэтому заметила моё присутствие с небольшой задержкой.

Её плечи едва заметно дрогнули. Но она не обернулась сразу.

— Я и не думала… что вы придёте.

Через некоторое время она ответила тихим, сдержанным голосом.

Вместе с её словами негромко донёсся шум разбивающейся волны.

Море было спокойным, но если прислушаться вблизи, его размеренный прибой был вполне отчётлив.

Мои шаги чуть запаздывающим звуком тонули в песке и остановились немного позади неё.

Я медленно прошёл ещё немного и встал рядом.

Между нами оставалось примерно расстояние вытянутой руки. Мы не касались друг друга, но и не были слишком далеко — неопределённое расстояние.

— Тогда странно выходит. Разве ты не потому согласилась на стратегию Рьюена, что рассчитала мой приход?

— У меня не было такой уверенности. И вообще, это нельзя назвать стратегией. Это был… безвыходный итог для класса B, который так и не нашёл способа гарантированно победить в этом специальном экзамене.

Хиёри не опускала взгляд и продолжала смотреть вдоль горизонта.

Отвечая, она слегка сжала край спортивного костюма.

— Раз ты состоишь в классе B, часть ответственности, конечно, лежит и на тебе. Но это ответственность всего класса. Или, скорее, на Рьюене, как лидере, её должно быть больше всего. Не думаю, что тебе нужно было брать всё на себя.

Здесь я впервые посмотрел на Хиёри сбоку.

Свет заходящего солнца мягко обводил контур её лица, а тень от ресниц тонкой линией ложилась на щёку.

Сквозь колышущиеся на ветру волосы её выражение то появлялось, то вновь скрывалось.

Она не выглядела радостной из-за того, что я пришёл за ней.

Она лишь печально смотрела на море.

— …Я думала, что должна что-то сделать. Что должна сделать то, что могу только я…

Носком обуви она слегка крошила песок у своих ног. Движение было маленьким, но повторялось без какого-либо ровного ритма, словно показывая, как долго она оставалась здесь одна.

— То, что можешь только ты.

Если смотреть с этой стороны, это действительно можно было назвать рабочей стратегией.

Будь на её месте кто-то другой, я бы сюда не пришёл.

Где-то вдали крикнула морская птица и низко, скользя почти над самой водой, пересекла границу моря.

— Когда Рьюен рассказал мне об этом, сначала я не собирался сюда приходить. Точнее, я инстинктивно понял, что выбрать вариант «пойти» будет ошибкой. Если я приду, это гарантированно станет минусом для моего класса. Если думать только о победе класса, никакой выгоды здесь нет. Если я брошу тебя, класс B лишится ценного ученика, а я смогу получить особую награду.

Я не знал, как всё сложилось бы по общему числу жетонов группы, но это решение точно влияло на итоговый рейтинг.

— Тогда… почему вы пришли?..

Только теперь Хиёри слегка изменила направление взгляда.

Она не посмотрела прямо на меня. Её глаза опустились куда-то между песком под ногами и морем.

— Возможно, мне захотелось довериться чему-то абсурдному и нерациональному. Мне было интересно, какие чувства у меня появятся, если я совершу ошибку, выбор, который обычно никогда бы не сделал.

Это не было ложью. Я озвучил первый ответ, возникший у меня в голове.

Но, произнеся его, я сам же пришёл к противоположному.

Сказанное было лишь оправданием. Не истиной.

— Нет, не так… Мне было всё равно на результат. Я просто не хотел, чтобы тебя исключили. Не хотел видеть будущее, где Рьюен тебя не спасёт, будущее, где тебя невозможно будет спасти. Я хотел как можно дольше прожить школьную жизнь вместе с тобой. Вот почему я пришёл сюда.

— Я не какой-то особенно интересный человек. Разве я стою таких слов? У вас ведь много друзей, Аянокоджи-кун.

Ответив так, Хиёри продолжила, не меняя направления взгляда.

— Я считала, что ждать здесь — подло. И даже сама эта мысль казалась мне нечестной.

— Нечестной?

— Ведь… разве не так? Я использовала себя как приманку. И решила, будто у меня есть ценность как у приманки… Какое же это ужасное самомнение… Ведь Аянокоджи-кун не должен был отказаться от возможности победить ради того, чтобы прийти сюда.

Медленно и спокойно Хиёри объясняла свои чувства.

Край спортивного костюма, который она сжимала, чуть ослаб в её пальцах, и они разжались.

Затем, словно догоняя ткань, качнувшуюся от ветра, она снова легко ухватилась за неё.

— Я нечестная. И всё же я едва заметно надеялась. Что Аянокоджи-кун придёт ко мне. Что он… придёт за мной…

В ней боролись чувства, почти противоположные друг другу.

— Вы правда пришли… и мне было так радостно… но я не могла сказать, что рада…

Каждый раз, когда её слова обрывались, паузу заполнял шум волн.

Только этот ровный звук тихо отсчитывал течение времени.

— Что же… мне делать?

Я не знал, смогу ли ответить правильно.

Но пару слов у меня было.

— Сейчас я ясно это осознаю. Я влюблён в человека по имени Шиина Хиёри.

Слова, которые следовало сказать.

Слова, которые я должен был сказать.

Но в тот же миг, когда я произнёс их, в горле появилась слабая сухость.

Дело было не только в том, что я потратил силы, чтобы добраться сюда так быстро.

Вес слов. Реальность, в которой ответ собеседника не гарантирован на сто процентов.

Сейчас я впервые оказался во власти чувства, которого раньше не знал.

Хиёри повернула ко мне лицо.

Ветер на мгновение приподнял её волосы, и вслед за этим её взгляд остановился на мне. Спустя короткую задержку она полностью повернулась ко мне.

— Простите…

Она извинилась.

— Правда… простите…

И извинилась ещё раз.

Это было извинение за то, что она использовала мои чувства к себе. Закончив, она не отвела глаз и продолжала смотреть на меня; её грудь едва заметно поднялась и опустилась, будто она выравнивала дыхание.

Больше слов не требовалось.

Я нажал несколько кнопок на наручных часах и передал Хиёри принесённые жетоны.

Затем правой рукой взял её левую, и мы вместе посмотрели на море.

В момент прикосновения её пальцы чуть сильнее сжали мою руку.

Почти сразу она ослабила хватку, но это короткое движение и его ощущение точно остались со мной.

Раздался корабельный гудок.

Это был звук не конца, а начала.

Можно ли мне думать так?

Узнаю ли я любовь как обычный старшеклассник и смогу ли вырасти благодаря этому?

Смогу ли измениться?

Со дна тёмной, мутной, невидимой водной глади показалось нечто.

Когда я до конца узнаю это новое чувство, возможно, я без колебаний отпущу эту руку.

Я лишь желаю.

Знаний, опыта, памяти — всего, что можно превратить в свою плоть и кровь.

Всё ради себя.

Я действую только ради себя.

Так было до сих пор. Так будет и дальше.

И, наверное, это не изменится до самой смерти.

Часть 5

В половине восьмого вечера, уже после окончания экзамена, объявление результатов решили провести снаружи. Мы сошли с большого пассажирского лайнера и ждали этого момента на острове.

Нам сказали, что конкретных мест ожидания не назначили и можно находиться где угодно.

Скоро к пристани должна была вернуться небольшая лодка, отправленная за учениками, которые не смогли добраться до финиша.

С неутихающей тревогой в груди я ждала, когда он сойдёт на берег.

Я спряталась в ближайшем лесу и наблюдала оттуда.

Можно было просто подойти к нему и встретить открыто.

Но я не могла.

Я услышала невероятные слова, которые Йошида-кун сказал Хашимото-куну.

«Он пошёл спасать Шиину, понимая, что тем самым откажется от собственной победы. Я не смог его остановить».

Эти слова въелись в сознание и никак не исчезали. Они всё звучали и звучали у меня в голове.

Почему?

Зачем?

Чтобы спасти Шиину-сан?

Почему он делает такое?

Я не понимала.

Нет.

Возможно, я просто не хотела понимать.

Конечно, я знала, что Аянокоджи-кун и Шиина-сан были друзьями по чтению и встречались в библиотеке.

Для меня это не было чем-то, о чём стоило особенно беспокоиться.

Обычные друзья.

Я думала, что между ними нет ничего большего и ничего меньшего.

Но теперь всё было иначе.

Как лидер класса, от которого требовали результатов, Аянокоджи-кун должен был стремиться как можно быстрее прийти к финишу и добиться успешного итога и на этом специальном экзамене.

И всё же ― ради спасения Шиины-сан он отбросил всё это.

Легко сказать: он помог ей, потому что она его подруга.

Если бы кто-то из моих одноклассников оказался в такой же ситуации, я бы тоже без колебаний пошла на помощь.

Но Аянокоджи-кун отличается от меня.

Единственное, что можно предположить... что можно... предположить...

...Она способная.

Аянокоджи-кун хочет, чтобы четыре класса сражались на равных.

Поэтому ему нужна Шиина-сан――

Я понимаю.

Наверное, всё именно так.

Нет.

Не так.

Это значит, что Шиина-сан для него не просто подруга.

Я не хотела в это верить.

Но то, что бросилось мне в глаза, было жестокой реальностью.

Аянокоджи-кун первым сошёл с неустойчивой опоры на берег, затем обернулся и взял Шиину-сан за руку.

И мягко помог ей сойти с лодки.

На её лице читалось чувство вины, но при этом она явно выглядела счастливой.

Я думала, что это Каруизава-сан.

Думала, если отдалю её от него, то смогу встать рядом с Аянокоджи-куном.

Но я ошибалась.

Та, с кем мне на самом деле ― нужно было что-то сделать ―

Это была ты...

Я прошептала:

«Шиина Хиёри... сан».

Тяжело.

Мрачно.

Глубоко.

Это имя врезалось в моё сердце, оставляя выжженный, болезненный след.

Наверное, я уже не смогу управлять этим чувством.